Вдруг девчонке почудилось бы в них принуждение? Конечно, я бы никогда не воспользовался своей властью, чтобы склонить ее к сексу, но ей-то откуда об этом знать? Тогда зачем я задал ей настолько двусмысленный вопрос? Хотел продемонстрировать, что не только она может надо мной стебаться? Или так, будто в шутку, уточнить, насколько Миля была серьезна, предлагая свои услуги? Даже интересно, как бы она отреагировала, если бы я на них согласился. Дала бы заднюю, послав меня куда подальше? Или смирилась бы? Конечно, я понимаю, что на рожон она лезла из духа противоречия. Но если так разобраться, я явно перспективнее всех тех, с кем ей доводилось трахаться.

Могла ли она согласиться из выгоды?

Господи, почему я вообще в ту степь думаю? Бред какой-то. Я ее ни за что не стал бы трахать!

– Домой, Роберт Константинович?

– Нет, на Гранатовую.

Степан и бровью не ведет. Вот и славно. Домой по-прежнему не тянет. Дома все одно и то же. А на Гранатовой бесячья рыжая, которая какого-то хрена не выходит меня встречать.

– Эмилия, ты живая?

– Ага. Что мне будет?

Пожимаю плечами, хоть она и не видит. Веду носом.

– Ты, что ли, опять готовила?

– Да.

А что? Нельзя?

– Мы так и будем перекрикиваться? – раздражаюсь. В гулкой тишине квартиры шлепают босые пятки.

– Вы что-то хотели? Я просто после физио немного устала.

– Поздороваться. – Сощуриваюсь, глядя на всклоченную девицу.

– Здрасте.

Ну, вот почему она меня так бесит? Почему, а? Иду к кухне. По ходу дела снимаю пиджак и галстук. Босые пятки послушно шлепают следом. Окидываю неприязненным взглядом пространство. На плите стоит сковорода.

– Жрать охота. Я тебя не объем? – оборачиваюсь. Эмилия качает головой из стороны в сторону.

Смотрит то на меня, то на злосчастную сковороду. Поворачивается к шкафчикам, достает тарелку и молча накладывает мне жареной с беконом картошки. Тома ни за что бы не стала такое есть. А у меня чуть слюна не капает. И вчерашние макароны, кстати, тоже были весьма ничего.

– Сама-то ужинала?

– Нет. Еще не успела.

Демонстративно веду подбородком в сторону кухонной стенки, мол, давай, себе тоже накладывай. Чувствую себя повернутым на благополучии своего чада папашей. Учитывая, как на девку реагирует мое тело, ощущение это довольно мерзкое.

Эмилия хмурит рыжие брови, но возражать не берется. Садимся за стойкой друг напротив друга.

– И чем же ты была так занята?

– А?

Девчонка моргает, отрывает взгляд от тарелки и поднимает на меня светлые глаза. Они как море в полдень. Прозрачная зелень в золотистых отблесках света. В такие заглянешь, и начинаешь понимать инквизиторов. Совершенно колдовские глаза.

– Спрашиваю, чем занималась?

– Разбиралась с вашими подарками.

– Да неужели я уговорил тебя их принять? – цинично усмехаюсь. Разочарование топит.