Говорят, те сейчас сильно помолодели, ага. Юрка Кочетков – приятель мой, всего на три года старше, а в прошлом октябре схоронили. Инфаркт.

Менты работают быстро. Милку, естественно, отпускают. Как ее вину спишут, мне фиолетово. Важен сам факт.

– Па-а-а-апа, – ревет та, по-детски шмыгая носом.

– Ну, все, Мил. Ты матери не звонила?

– Не-е-ет.

Прижимая к себе малую, набираю жену.

– Том, привет. Дочь наша человека сбила, – начинаю без прелюдий. Хотела машину для Милки – должна была осознавать риск.

– Как сбила? – ахает женушка.

– Блядь, Том, вот так! Как людей на пешеходных переходах сбивают? В общем, я тут все вроде бы порешал, сейчас Милу домой отправлю. Ты давай, тоже двигай. Ей твоя поддержка нужна.

– Конечно. Сейчас. Только время выйдет. Я ж на обертывании, Роб.

– На каком, на хрен, обертывании? У тебя дочь в три ручья ревет!

– Ну что, там все так серьезно, Роберт? Ты же сразу толком не объяснил.

– Так объясняю. Давай, я Милку со Степаном отправлю.

Сворачиваю разговор. Мохов как раз закончил разгребаться с бумажками, что ему подсунули менты.

– Милке еще завтра надо будет подъехать."

"– Подъедет, – зажимаю между пальцами переносицу. Дождь прекратился так же резко, как и начался. Кожу под отсыревшим пиджаком холодит кондиционированный воздух салона.

– Надо о девочке позаботиться.

– А?

– Девчонка. Узнать, выжила ли.

И не только. Я уже договорился, чтобы ею занялись.

– Съезжу. На сегодня свободен, Вить. Спасибо. Рябцев, кстати, что?

– Рябцев дело подхватит – не проблема.

– Типун тебе на язык. Никакого дела быть не должно.

– Да это я так. По привычке, – пожимает плечами Мохов и, пожав мне руку, выходит. Уже когда отъехал, доходит, что я не поинтересовался, как Витька доберется до дома. Примчался-то он со мной. Да и к черту. Не маленький. Дурацкая привычка думать обо всех и обо всем.

На территорию клиники въезд простым смертным запрещен, но меня пропускают. Видно, предупредили. Больница государственная, но оборудование здесь отличное. Не у всякой частной такие мощности. Так мне объяснили, когда я еще межевался, куда девчонку лучше везти. То, что с оборудованием все в порядке – даже не сомневаюсь. Сам кое-что покупал, когда свыше мягко намекнули поучаствовать.

– Роберт Константинович!

– Добрый день. Жива?

– Жива. Идет операция.

– И какие прогнозы?

– Об этом пока рано говорить. Хорошая новость в том, что позвоночник оказался не задет. Плохая – у девочки довольно серьезная черепно-мозговая.

Юлий Валентинович зачитывает унылый список полученных девушкой травм. А я то и дело дергаюсь. Наверняка ее дома потеряли. Волнуются. Я вот свою спасать примчался, а эту даже под реанимацией никто не ждет. Не могу отделаться от суеверной мысли, что это важно. Важно, чтобы её ждали.