Оставив сына на одеяле, быстро собираю оборудование и отношу к машине – большому проходимому внедорожнику, который Воинов мне купил как раз вот для таких экспедиций. И следом забираюсь с Максом за руль, чтобы дать ему грудь. Увеличившись еще в первую беременность, после второй она подросла еще больше, а теперь, с третьей, налилась аж до полноценной двойки. Интересно, Роб заметил?

Сумерки сгущаются. Макс убаюкивающе причмокивает. Я прикрываю глаза и с блаженной улыбкой на губах прислушиваюсь к стрекоту насекомых, кваканью лягушек, уханью птиц и… отдаленному рычанию мотора. Губы невольно растягиваются шире.

– Потерял нас папка, – шепчу я, зарываясь носом в темные и уже сейчас жесткие волосы сына. Звук приближается. Обрывается. Следом хлопает дверца.

– Спишь?

Услышав голос отца, первым оживляется Макс. Со звонким чмоканьем выпускает сосок изо рта и, извернувшись, тянет к Робу маленькие по-мужицки слепленные ручки. Воинов забирает сына, поудобнее его перехватывает и наклоняется, чтобы меня поцеловать.

– Не сплю.

– Домой чего не едешь? Ищи вас!

– Так это Максим Робертович виноват. Изволил отужинать."

"– Бросишь это дело когда? Врач тебе русским языком сказал, что лактация во время беременности – слишком большая нагрузка на организм.

– Да брошу-брошу. Как на работе? Ты ел?

– А если скажу, что нет? И мне сиську дашь? – провоцирует, хищно улыбаясь.

– В первый раз, что ли? – фыркаю.

– Поговори.

Роб частенько за мной приезжает. По уже заведенной традиции я пересаживаюсь на пассажирское сиденье. Водить я люблю, а возить Воинова – не очень. Чувствую себя с ним каждый раз как на экзамене. Трогаемся. Водитель Роберта на его машине пробирается следом.

– Слушай, а как ты нас каждый раз находишь? – гляжу на красивый профиль мужа.

– Подумай, ты же умная девочка.

– На мне маячки?

– Угум.

– Параноик.

Машина подпрыгивает, угодив колесом в колдобину. Я ойкаю. Воинов сгребает мою ладонь:

– Ч-черт. Все нормально? – тормозит, включает освещение в салоне, чтобы убедиться, что и с Максом все в порядке.

– Угу.

– И с малышкой?

Закатываю глаза:

– С ней в первую очередь. Природа, знаешь ли, все предусмотрела, папа-параноик.

Роберт действительно немного перегибает, но лишь потому, что очень ответственно подходит к своей роли отца. И за это я люблю его еще больше. Поднимаю наши переплетенные кисти и касаюсь губами его руки. Воинов на меня, скупо улыбаясь, косится.

– Сегодня интервью давал, – рассказывает, возобновляя движение, – так о тебе спрашивали больше, чем о моем последнем проекте.

Ничего не говорю. Просто в ответ несколько раз сжимаю его пальцы. Воинов очень хорошо меня чувствует, думаю, для него не секрет, как для меня важно быть кем-то, а не просто к нему приложением. Это дает мне уверенность.