И несомненно, она была не первой, кого он потом бросил. Зато она, единственная из соблазненных девиц, имела любящего, заботливого отца. Когда обнаружилось, что она забеременела, ее отец пришел к нашему и потребовал, чтобы Найджел на ней женился. Но Найджел был слишком горд и только посмеялся над таким предложением. Она была дочерью фермера, он – наследником Белмейна. Наш отец очень рассердился и дал ему день на раздумье. Либо он женится, либо лишится наследства.

Ты можешь посчитать Найджела подлецом, но именно отец так его избаловал, он вбил ему в голову, что он стоит выше осуждения окружающих. Белмейн считал, что по-прежнему может приказывать сыну, но Найджел слушался только себя и не собирался подчиняться никому. Услышав, что ему предстоит жениться или остаться без единого пенни, он пулей вылетел из дома. Объявил, что поедет в Лондон, найдет богатую невесту, и поскольку Белмейн не мог полностью лишить его наследства, Найджел решил просто переждать бурю. Вскочил на коня и ускакал, не слушая Белмейна, кричавшего ему вслед о долге и чести.

Теренс снова помедлил:

– На следующее утро Найджела нашли на дне пропасти. Должно быть, его лошадь испугалась, потому что они оба свалились туда и сломали шеи. Белмейн был вне себя от горя: его наследник и любимый сын погиб! Отец девушки, видя, что шансы спасти ее честь вот-вот исчезнут, снова пришел к Белмейну и сказал, что просит две тысячи фунтов, чтобы дочь с ребенком начали новую жизнь где-нибудь в другом месте. Но мой отец хотел это дитя, ребенка Найджела, следующего истинного виконта. Если бы девушка уехала, ребенок бы исчез вместе с ней."

"– И ты женился на ней, – пробормотал Стюарт почти беззвучно.

Теренс улыбнулся одной из своих редких неподдельных улыбок.

– Я любил ее с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать, – тихо пояснил он. – Она была так красива, нежна и весела! Но когда Найджел обратил на нее внимание, она перестала глядеть в мою сторону. Думаю, она действительно его любила, потому что после его смерти разительно изменилась и так и не стала прежней. Но я любил ее и женился.

Стюарт опустил голову и нахмурился. Разве в подобных обстоятельствах сам он не возненавидел бы ребенка, доказательство любви жены к другому мужчине? Если бы Шарлотта…

Он растер горящие глаза ладонью. Смог бы он разлюбить Шарлотту, даже если бы она носила ребенка от другого любовника? Стюарт не знал, но в глубине души подозревал, что никогда не сможет с любовью взглянуть на такого ребенка.

А его мать! Бедная мать, оставленная с разбитым сердцем, вынужденная выйти за другого ради своего ребенка… Она никогда не любила Теренса или Белмейна. Но всем пожертвовала ради Стюарта.

– Мы могли бы ужиться с грехом пополам, – продолжил Теренс тем же отчужденным тоном.