— Живой, чертяка! — он отсмеялся и помотал головой, будто не верит в то, что говорит. — Долго возишься, Гордей там рвет и мечет, фырчит, только завестись не может.

— Остальные как? — я помог ему встать и потащил его наверх.

— Живы, — вздохнул Гидеон, — наши, по крайней мере. Купчикам с охранкой несладко пришлось, но свой гонорар мы отработали сполна.

Мы подошли к пепелищу. Опять серые хлопья, только уже окончательно мертвые, без намека хоть на какую-нибудь сущность, сдувало ветром с насыпи. Но и оставалось прилично — метровая горка растянулась на несколько метров, будь повыше, можно было вагон в ней спрятать.

Призвав силу мэйна и чутка подправив направление, поднял волну снега, прошелся, как большим ситом, по куче, вываливая к нашим ногам находки. Несколько крупных янтарных камней, запекшиеся запчасти от монстров — только несколько костей еще в принципе были похожи на кости, какие-то незнакомые мне минералы и главное — черный закоптившийся квадратик отцовской зажигалки.

— Богато! Весьма богато, особенно индиголит, — Гидеон кивнул на три крупных кристалла, которые даже сквозь сажу играли на солнце зелено-синим цветом. — И не переживай, огневик выдержит, почистим, подлатаем. В Москве много орденских ювелиров, такие чудеса творят.

Я подобрал зажигалку и потер ее снегом, а потом и по старинке, о штаны с рукавом. Крышка перекосилась, исчез фирменный щелчок Zippo, но открылась. Внутри все забито спекшимся пеплом, фитиля не видно, колесико заклинило. Грустно, но терпимо — починим, а изгонять — вон, пусть парни изгоняют, мне поезда на год вперед хватит.

Дважды еще закинули «сети», прошлись и потоптались по особо крупным кускам спекшихся останков и отправились к поезду.

Вот на кого было грустно смотреть, так это на состав. Еще вчера — звезда местной железной дороги, а сейчас рухлядь пригодная только для свалки на заднем дворе железнодорожного музея. Покореженная «буханка» и та выглядела свежее — стекол нет, бампер отвалился, крыша продавлена, краска облезла, но от нее перло энергией."

"А поезд сник. Латунь, медь — все то, что раньше блестело, покрылось ржавчиной. Краска потеряла цвет, а у дерева был такой вид, что тронь его и рассыпется в труху. Над некоторыми вагонами дрожал воздух, будто там что-то испаряется, а грузовой, используемый для эвакуации все еще дымился.

Уставшие, пришибленные люди бродили вдоль поезда. Все какие-то пришибленные и бледные, перегрузка сначала от фобосов, а потом повторно от выброса силы им тоже нелегко далась. Купцы — как по классике, толстый Куркин и тонкий Шмидт, вместе с Флинтом пытались организовать потерянный народ.

Два стражника выносили тела и складывали их вдоль поезда.