Короче, все так начало сходиться, что я сразу же стала примеривать на него остальные преступления…

— Молодец, — кивнул Полетаев, но в его голосе отчетливо слышались осуждающие интонации, видимо, мужская солидарность — не пустой звук. — Так держать.

Даша демонстративно пропустила последнее высказывание мимо ушей.

— Но здесь-то меня и поджидала главная проблема: как ни прикидывай, получалось, что, кроме слабой возможности Левиного убийства, моего дорогого супруга можно было с чистой совестью обвинить еще только в смерти Ирены: офис его фирмы находится в пятидесяти метрах от гостиницы. Но какой, черт побери, был мотив? Со Светкой его абсолютно ничто не связывало. Правда, за неактуальностью этот вопрос я сразу отбросила, но и без него выходило, что все остальные преступления он мог совершить, лишь воспользовавшись ноль-транспортировкой. В момент их свершения он, как пришитый, всегда находился рядом со мной. И тогда я впервые задумалась, а что, если настоящим организатором всего плана был все-таки не он? Что, если у Сергея был сообщник?

Полетаев крякнул от неожиданности:

— То есть в твоем представлении он был уже однозначно виновен?

— Конечно, — бесхитростно ответила бывшая любящая жена. — Я же тебе объяснила. И не перебивай. Так вот, этим таинственным сообщником мог оказаться кто угодно: та же самая Сонька, или ювелир, или Майкл, короче, кто угодно…

— И не говори: безграничный простор для фантазий. — Полетаев сочувственно кивнул.

Усмехнувшись, Даша подняла указательный палец:"

"— Не думай, что все так просто! Даже при самой богатой фантазии получалось, что никто из уже участвующих лиц не подходил по тем или иным параметрам. Как я ни старалась, проблема так или иначе упиралась именно в московские убийства. В общем, надо было либо считать российские преступления досадными совпадениями, либо искать виновного на стороне.

— Подозреваемых стало всего на шесть миллиардов больше.

— Ха-ха-ха! Очень смешно. — Она обиженно поджала губы. — А мне, между прочим, сразу бросилась в глаза одна особенность: почему убийства в Европе так отличаются от убийств в Москве? Ну посуди сам: в Чехии, Германии и Австрии жертвы тихо травятся, а в столице нашей Родины одну выбрасывают из окна, другую взрывают. Слежки, прослушивания… Спрашивается, почему? — Она выдержала паузу. — Ответ напрашивался сам собой: здесь работали любители, а там профессионалы.

— Что за ерунда? — Полетаев удивленно вскинул брови. — Кто тебе такую глупость сказал?

— Ну хорошо, может, я неправильно выразилась. Я имела в виду, что в Европе применялся способ убийства, которым может воспользоваться кто угодно: женщина, четырехлетний ребенок, — она подняла глаза к потолку, подумала и утвердительно кивнула, — может.