— Вот этого никогда не понять иностранцам! — воскликнула миссис Карстерс. — Они воображают, что мы все еще живем в прошлом. Не понимают тех великих перемен, которые произошли в нашей стране за последние годы, и еще больших перемен, которые произойдут в будущем.

— Так точно, мадам, — сказал Бриггс с заметным отсутствием энтузиазма.

— Обед, вероятно, как всегда, в восемь?

— Да, мадам. Гонг к переодеванию будет в половине восьмого.

Различие в отношении Бриггса к двум дамам выразилось в том, что он дал миссис Карстерс уйти, не предупредив, какой холод ожидает ее в столовой.

До обеда оставалась еще уйма дел — прежде всего дворецкому надо было спуститься в погреб. Он вернулся минут через пять, бережно держа в руках бутылку, густо оплетенную паутиной, и сердце у него упало, когда он увидел в буфетной еще одного посетителя. Он вздохнул с облегчением, увидев, что это всего-навсего сержант Роджерс.

— Извините, что беспокою вас, мистер Бриггс, — сказал Роджерс, — не видели ли вы где-нибудь здесь моего?

— Насколько мне известно, мистер Роджерс, сэр Джулиус сюда не заходил — в отличие от остальных.

— Странно. Ему, видно, удалось ускользнуть от меня. Готов поклясться, что видел, как он шел сюда. Трудное дело — уследить за человеком в таком большом доме, как этот, вы не находите, мистер Бриггс?

— Рад сказать, что слежка за людьми не входит в мои обязанности, мистер Роджерс. Мне и без того дел хватает.

Бриггс достал с полки бутыль.

— Что ж, — произнес Роджерс задумчиво. — полагаю, что с ним ничего не стрясется, если он немножко побудет один. А приятно выглядит этот портвейн, мистер Бриггс.

— Это, — отпарировал Бриггс, — если хотите знать, мистер Роджерс, предпоследняя бутылка его светлости от 1878 года.

— Что вы говорите, мистер Бриггс! Прафиллоксера!

Бриггс посмотрел на него с внезапным уважением:

— Вы, стало быть, понимаете толк в портвейне, мистер Роджерс?

— Самую малость, мистер Бриггс. Самую малость.

— В таком случае, мистер Роджерс, может быть, вы будете добры и поможете мне перелить его в графин?

— Мне будет лестно помочь вам, мистер Бриггс, — ответил сыщик. Когда Бриггс достал пробочник, он забеспокоился: — Вы уверены, что пробка цела? А не лучше ли с вином такого возраста поступить иначе — отбить горлышко бутылки?

— Не нужно, мистер Роджерс. Покойный лорд переменил пробку недавно, в 1913 году, так что мы откроем бутылку без затруднений.

Бриггс оказался прав. Пробку вытащили без осложнений, и драгоценная жидкость была уверенной рукой перелита в графин, причем Роджерс держал под горлышком бутылки свечу, чтоб выявить, не попала ли в вино соринка.

— Ну вот! — сказал дворецкий, подымая бутылку, когда обряд был выполнен. — Даже чайной ложечки осадка на дне не осталось.