– Вот я и в начальство выбился. – Петруха, выбираясь из люка, скривился, как от какой-то кислятины. – Никогда никем не командовал и тут – пожалте, оскоромился.

Внутри дома продолжали стрелять.

Янычар повел оставшихся людей на выстрелы. Бронированная дверь из дома на подземную парковку была перекрыта, значит, уроды могли попасть сюда только через парадный вход. И особо много их тут быть не должно, опять повторил про себя Янычар, толпе здесь делать нечего.

Десяток-два-три… Да справится сержант и сам. Десяток вооруженных бойцов обязательно разберутся с безоружными мутантами.

Несколько гранат взорвалось с интервалом в одну-две секунды. Пулемет наконец перешел на короткие очереди, и автоматы больше не лупили наперебой, а выпускали короткие очереди. Люди немного успокоились, справились с первым шоком и начинали воевать без надрыва и испуга.

В доме было сумрачно и сыро. Стены и потолок вестибюля были испещрены следами пуль. Пол усыпан гильзами – не только что отстрелянными, а давними, лежащими тут не менее двух недель.

Стрельба прекратилась, только сверху доносились голоса – глухие и неразборчивые.

На лестничной клетке второго этажа Янычар наткнулся на первого мутанта. Его, по-видимому, расстреляли из нескольких стволов, все тело было изорвано пулями, но в голову попало всего две. Потом тела стали встречаться чаще. Дверь с лестничной клетки на второй этаж была вырвана взрывом, за ней было несколько мертвых мутантов. На этот раз без потерь не обошлось – сразу за порогом лежал солдат. Если судить по ранениям, уроды его только зацепили и повалили на пол. Пулемет изрубил и их, и солдата. Одной очередью. Кажется, это был тот самый мальчишка, что открыл стрельбу на Никольской.

Янычар свистнул. Прислушался и снова свистнул.

– Это свои! – крикнул он. – Свои! Сержант, ты жив?

Из облака пыли и дыма, заполнившего весь этаж, вынырнул сержант. Щека у него была располосована, из раны под глазом торчала здоровенная щепка, но сержант ее не замечал. И боли наверняка не чувствовал. Кровь стекала по щеке, прокладывая красные дорожки по светло-серой пыли. Алая капля повисла на конце щепки, раскачивалась, но все никак не могла упасть.

– Жив, молодец! – Янычар заставил себя улыбнуться. – Сколько человек потерял?

– Вроде одного, – ответил сержант неуверенно и посмотрел на клубящееся облако у себя за спиной. – Одного…

– Хорошо. Это – хорошо… Значит, ты сейчас закончи чистить второй этаж, я двину на третий. Уродов много быть не должно. Вообще странно, что они остались в доме, а не ушли в подвалы или в метро… Сколько их было? Десяток? Больше?

– С десяток. – Сержант провел ладонью по лицу, вскрикнул, зацепив щепку, удивленно посмотрел на свои окровавленные пальцы. – Может, больше.