Пристально взглянув на чауша, он сказал:

— Ага устал?

— Да, эфенди, — ответил тот.

— Но утром, пораньше, придётся тронуться в обратный путь… Ага должен отвезти важное письмо паше и подарок великому визирю.

— Слушаюсь, эфенди, — вытянулся чауш.

Юрась повернулся к Многогрешному:

— Свирид, распорядись: Омар-оглу и его людей хорошенько накормить и поместить на ночёвку в тёплых хатах, потому что отдых у них будет недолгим. Они должны выехать из Немирова вместе с крымчаками, а те обычно трогаются до восхода солнца.

— Понимаю, пан гетман, — поклонился Многогрешный и вместе с чаушем и Младеном вышел из покоев.

"

"Спустя некоторое время он вернулся и доложил, что весь отряд чауша уже размещён в Шполовцах и что Омар-оглу ожидает новых распоряжений.

— Свирид, ты поедешь с ним в Каменец, — приказал гетман. — Повезёшь подарки великому визирю и паше Галилю.

— Я? Подарки?.. — Видно было, что Многогрешному это не по нраву, однако он вовремя спохватился и прибавил: — Как прикажете, ясновельможный пан гетман!

— Но подарки будут необычными… — Юрась выдержал паузу, оба его собеседника выжидательно смотрели на него.

 — Это — девчата…

— Какие девчата?! — одновременно воскликнули Многогрешный и Азем-ага.

— Адике и Стёха.

Многогрешный и Азем-ага удивлённо переглянулись:

— Но они не пленницы!

— Ну так что? Их согласия никто не спрашивает. Вы тайно схватите их, передадите Омар-оглу — никто и знать не будет, куда они делись… А сами пустим слух, что их захватили с собой крымчаки. Это вполне правдоподобно. Они ещё ни разу не возвращались с Украины без ясыря… Вот почему Омар-оглу должен выехать из Немирова вместе с ними.

Оба подчинённых Юрася долго молчали, ошеломлённые услышанным.

И хотя они хорошо знали непостоянство и неуравновешенность гетмана, у которого частенько случалось семь пятниц на неделе, такое для них было полной неожиданностью.

— А что скажут родные этих девчат? — спросил наконец Азем-ага.

— Гм, родные!.. — пренебрежительно усмехнулся Юрась. — О Стешиных нечего и говорить… Двое стариков… Зато брат Адике будет счастлив, когда узнает, что его сестра — жена или наложница великого визиря… Перед ним откроются пути к высшим должностям в войсках падишаха.

А тем временем пускай щенок кусает себе локти с досады и горя. Если же аллах лишит его разума, пусть гонится за крымчаками…

Азем-ага склонил голову, давая понять, что он согласен с этими доводами. Действительно, они показались ему достаточно обоснованными. Видимо, гетман, запершись в спальне после скандала, все досконально обдумал. Сам же Азем-ага тоже не останется в накладе. Если подарок великому визирю понравится — в этом можно было не сомневаться, — то визирь не обойдёт и его, Азем-агу, своим вниманием.