Кричали уже не только старшины, но и все запорожцы. Каждый как можно громче выкрикивал имя своего избранника, ибо от этого зависело, чья возьмёт.

— Палия! Палия! — вопил Секач во всю мочь.

Его поддерживали Звенигора, Воинов, Метелица и те казаки, которые ходили вместе с Палием в Немиров. Вскоре к ним присоединились голоса сечевой бедноты, которая видела в Палие своего, а Стягайло ненавидела за скряжничество и стяжательство.

— Палия! Палия!

Для многих старшин, слышавших на сходке, что Палий сам отказался от булавы кошевого, это было полной неожиданностью. Старый Иван Рог, который не раз уже бывал кошевым, сохранял внешнее спокойствие и неподвижно смотрел на бурлившее море братчиков. Зато Стягайло даже позеленел от злости. Утратив душевное равновесие, он вдруг выскочил в середину круга и во всю мощь своего горла гаркнул:

— Братчики! Кого же вы выбираете? Палий молод ещё! Да и на сходке он сам от булавы отказался!

Ему на помощь выбежал Покотило. Воспользовавшись замешательством, вызванным среди запорожцев словами Стягайло, крикнул:

— Панове молодцы! Ивана Стягайло мы знаем уже много лет! Кто скажет, что он когда-нибудь показал спину врагу? Кто скажет, что он не выручил в бою товарища?.."

"— Никто! Никто! — закричали в ответ казаки, потому что это было правдой.

— Так чего вы сомневаетесь? Выбирайте Ивана Стягайло!.. А я поставлю товариству пять бочек горилки, пять возов хлеба, воз тарани и две кадки сала, чтоб было чем после выборов кошевого промочить горло и закусить.

Среди приверженцев Рога и Палия послышались возмущённые возгласы:

— Это подкуп! Прочь его!

Но многим понравилась мысль выпить за чужой счёт. И над кругом загудело:

— Славно! Славно!

— Стягайло! Стягайло!

Покотило шмыгнул в толпу и оттуда подморгнул Стягайло: мол, все в порядке! Только он знал, что и горилка, и рыба, и хлеб, и сало принадлежали Стягайло, а не ему.

Над майданом тем временем неслось:

— Стягайло кошевым! Стягайло!

Когда этот крик усилился настолько, что в нем потонули имена Рога и Палия, войсковой судья взял со стола булаву и протянул Стягайло. У того торжествующе заблестели глаза, но, считаясь со старым запорожским обычаем, он спрятал руки за спину и сказал:

— Нет, не достоин я такой высокой чести, братчики!

— Стягайло! Стягайло! — опять заревели запорожцы.

Судья снова протянул булаву. Стягайло вновь отказался.

Крики сотрясли стены крепости:

— Стягайло кошевым!

Судья в третий раз протянул Стягайло булаву. Теперь он и не подумал отказываться, а поспешно схватил её громадными ручищами, подержал перед собой некоторое время и поднёс к губам. Никто не сомневался, что поцелуй его был вполне искренним.

Судья нагнулся, набрал горсть пыли и высыпал Стягайло на голову.