Что делать? Как поступить с Вандзей? Оставить здесь одну никак нельзя — она может рассказать кафеджи о том, что письмо, адресованное ему, попало в чужие руки. Ведь кафеджи уже знает о послании Яненченко и будет требовать его у женщины. Если Яненченко решается доверить такие секретные и опасные сведения Кермен-аге, то, безусловно, между ними издавна существует определённая договорённость и кафеджи ожидает какого-нибудь важного сообщения.

Арсен лихорадочно обдумывал, как быть. Его взгляд вновь остановился на двух листочках, которые он держал в руке, — один предназначен для Кермен-аги, второй — для паши.

Что, если оставить в дураках всех — и Яненченко, и Кермен-агу, и пашу?..

Он незаметно для Вандзи спрятал адресованную паше записку в карман, а предназначавшуюся Кермен-аге вложил в ручку зеркальца.

— Пани Вандзя, почтительнейше прошу простить за волнения, которые я доставил своим допросом, — сказал он, возвращая женщине зеркальце. — Я убедился, что пану Мартыну ты ничего плохого не сделала… А за то, что покинула его и хочешь отыскать своих детей, я не могу осуждать: какая бы мать поступила иначе? Это понятно каждому человеку!

— Правда, пан? — вскрикнула Вандзя радостно.

 — Если так говоришь — ты благородный человек! Спасибо тебе за доброту!

— Не стоит благодарности… Об одном прошу: если хочешь, чтобы все наилучшим образом устроилось, молчи о том, что сегодня произошло. Словно мы никогда не виделись. И этого разговора не было. Хорошо?

— Да, пан.

— Ну, так прощай. Желаю счастливого пути!

7

В тот же день Арсен и Ненко направились к правителю каменецкого пашалыка Галиль-паше.

Свою резиденцию паша устроил в доме воеводы, упрятанном за мощными стенами грозного замка, расположенного на скалистом берегу Смотрича.

Проходя по Турецкому мосту, Арсен почувствовал, как у него перехватило дыхание. Внизу, в глубоком каньоне, лежали Карвасары! Тот уголок земли, где он впервые увидел свет, где босоногим мальчишкой играл со сверстниками в лапту, где в братской могиле покоятся останки его отца… А сейчас там пустыри и пожарища да редкая поросль дерезы.

Арсен остановился и склонился над каменными перилами. Не мог оторвать взгляда от родных, до боли знакомых мест.

В голове роем закружились воспоминания, перед глазами стояли картины прошлой жизни, которой, как казалось ему тогда, не будет конца… Но где все это? Какими жестокими ветрами развеялось в безмерной дали времени?

Лёгкий стон слетел с его уст.

— Что с тобою, Арсен? — встревожился Ненко.

Звенигора кивнул на груды золы на берегу Смотрича, на поросшие бурьяном руины. Глухо промолвил:

— Там был наш дом. Там я родился… Это моя родина. Понимаешь?..

Ненко обнял его за плечи.

— Понимаю.