— Слава аллаху, как раз вовремя! — воскликнул он, не скрывая перед мурзой Измаилом и турецким агой, которые поклонились ему, своего удовлетворения. — Сколько всадников бей привёл с собой?

— Пять тысяч, великий хан, — ответил мурза, радуясь уже тому, что разговор начал Мюрад-Гирей и приходится лишь отвечать на вопросы.

— Почему же он сам не прибыл ко мне?

Мурза не знал, что ответить, и только растерянно моргал.

— Великий хан, — вмешался в беседу Арсен, — бей не хочет неосторожным манёвром нарушить строй ханского войска, готового к бою… Он ждёт приказа — где ему стать?

— Это хорошо.

Бей — опытный воин, — похвалил хан. — Передайте ему, чтобы присоединялся к моему чамбулу. Мы в центре нанесём Урус-Шайтану мощный удар, разобьём его лучшие курени, расколем его войско пополам… Но кажется, бей и сам уже поворачивает сюда, — добавил Мюрад-Гирей, всматриваясь в отряд Палия.

— Нет, великий хан, он перестраивается, — возразил Арсен, опасаясь, что хан не отпустит их назад.

— Да, да, — согласился Мюрад-Гирей. — Немедленно передайте ему, чтобы держался моего бунчука! Мы сейчас же начнём! — Хан, поднявшись на стременах, махнул саблей и крикнул: — Вперёд, правоверные! Вперёд, доблестные сыны Магомета! Смерть гяурам!

Орда всколыхнулась и тяжёлой лавиной двинулась на запорожцев.

Мурза Измаил расширенными от ужаса глазами смотрел на бесчисленные чамбулы хана и думал: «О аллах, что будет со мною, если ты принесёшь победу моим единоверцам и они узнают про мою измену? Мюрад-Гирей прикажет живьём сварить меня в котле. Вай-вай!»

Он порывался было что-то сказать хану, но язык не повиновался ему.

Мюрад-Гирей заметил душевные переживания мурзы, его необычную бледность и растерянность.

— Что с тобою, мурза? Ты болен?

— У него страшное горе, великий хан, — поспешил с ответом Арсен. — Урусы захватили в плен всю его семью…

— Мы освободим их сегодня же! Не сомневайся в этом, мурза! — самоуверенно произнёс хан.

Мурза пошлёпал губами, но Арсен дёрнул его за рукав.

— Поехали! Нас ждут! Дорога каждая минута…

Он хлестнул коней, и они поскакали от бушующей орды в степь, к стоящим в удалении казакам Палия. На полпути Арсен сорвал с головы чалму, взметнул её вверх на острие сабли.

Это был условный знак, что все в порядке — можно начинать атаку.

И сразу же пятитысячный отряд пришёл в движение, сорвался с места и, высоко подняв малиновые прапоры и сверкающие на солнце сабли, помчался на врага."

"— Мурза! — крикнул Арсен, придерживая коня. — Теперь ты свободен. Можешь ехать к своей семье! Я тебя отпускаю, но знай: жизнь и безопасность твоих родных зависит от того, не отнимет ли аллах у тебя рассудок.