Мы преодолели коридор, а потом крутую лестницу с каменными ступенями. А когда мы оказались в небольшой комнате на первом этаже, где из окна виден был цветущий сад, стражник потушил факел и отворил небольшую дверь, из-за которой прежде слышался приглушённый рокот множества голосов.

Когда дверь открылась, то всё звуки мигом стихли, а глаза сотен горожан и игроков обратились к дверному проёму, из которого показался я и стражники. Мне сразу же стало ещё больше не по себе, но я попытался скрыть свои чувства за маской лёгкого безразличия.

Мой взгляд с неким снисхождением окинул ряды резных скамеек, которые полностью занимали те, кто пришли на резонансный процесс. Люди даже стояли в проходах, хотя скамейки занимали половину прямоугольного зала, чей арочный потолок был очень высоко, словно мы находились в церкви. Зрители расположились по правую руку от меня, вплоть до двустворчатой двери, а по левую — оказался длинный стол из красного дерева. Он стоял параллельно стене со стрельчатыми окнами с витражным стеклом и за ним сидели шестеро весьма любопытных персон: троица ангелов и столько же демонов. Последние выглядели как рогатые краснокожие бодибилдеры с резкими чертами лица, полностью чёрными глазами и треугольными зубами. Облачены они были только лишь в чёрные штаны, красуясь мощными торсами, где выделялась каждая мышца, а за спинами у них оказались сложенные кожистые крылья.

Ангелы же были более хрупкими созданиями, которые обладали породистыми лицами, небесно-голубыми глазами, белыми крыльями и светлыми волосами, над коими дрожали мягко светящиеся нимбы. А одеты на них были тончайшие доспехи из серебра, которые казались настоящими произведениями искусства.

В общем, и ангелы, и демоны выглядели примерно так, как я себе и представлял. И помимо них в левой части зала на стульях сидела грустная троица тех самых светлых: Люк, Дейдра и тот орк, который пал от рук ассасина. А возле противоположной стены восседал мрачный Гарик. Конвоиры повели меня именно к нему. Люди сразу же оживились и стали обсуждать предстоящий процесс.

Я же миновал трибуну, возле которой летал важный пикси в парике и в чёрной мантии, а затем молча сел на стул, который располагался метрах в трёх от ассасина. Тот покосился на меня, но ничего не сказал, а потом нам стало не до разговоров. Стражники по двое с каждой стороны встали возле подсудимых, включая меня и Гарика, а пикси хорошо поставленным, громким голосом изрёк:

— Прошу всех успокоиться, — рокот в зале стал смолкать.