Я волочу ноги ко входу, и передо мной материализуется наихудший сценарий.

Кровь.

Так много крови.

Кимберли сидит на полу возле унитаза, прислонившись спиной к стене, ее окружают пакеты с чипсами, таблетками и бутылкой алкоголя.

Ее голова склонена под неловким углом, а зеленые пряди наполовину скрывают выражение ее лица.

Мои глаза устремляются прямо на кровавый след, пропитывающий ее пижаму и плитки под ней.

Так много крови.

Одна из ее рук держит лезвие, а ее ранее покрытое шрамами запястье теперь разрезано, кровь сочится по всей белой плитке.

Я бегу к ней, громко ругаясь, как сумасшедший, и хватаю по дороге полотенца.

Первое полотенце впитывается сразу после того, как я его заворачиваю, поэтому добавляю еще одно. Затем что-то блестит в ее порезанной руке.

Окровавленный браслет свисает с ее пальцев.

Я почти ломаюсь от этого. Это браслет, который я подарил ей на одиннадцатый день рождения. Последний подарок, который я ей сделал, который, как я думал, она выбросила.

Я выталкиваю эту мысль из настоящего и кладу два пальца на точку пульса на ее шее, продолжая давить на запястье.

Время ожидания, вероятно, составляет секунды, но кажется, что прошли века. Чем больше она не подает никаких признаков жизни, тем больше я перестаю дышать.

— Давай, Грин.

Мой голос хриплый от сдерживаемых эмоций, бурлящих внутри.

Я крепче сжимаю ее запястье, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Не уходи, пожалуйста. Я буду тем, кто уйдёт, я обещаю.

В тот момент, когда ее пульс бьется под моим большим пальцем, я глубоко вздыхаю. Как будто я выхожу из темного, удушливого подземелья.

Ее пульс слабый и едва заметный, но он есть.

Я обматываю еще одно полотенце вокруг ее запястья, удерживая давление, пока набираю 999.

С этого момента есть только два варианта. Либо она выживет, либо я нет.

Глава 21

Кимберли

Оцепенение.

Это единственное чувство, которое остается в моей голове, когда я медленно открываю глаза.

Это что-то странное. Я имею в виду оцепенение.

Ничего. Никаких эмоций. Никаких мыслей. И самое главное, никакой боли.

Это как чистый холст.

Я всегда ненавидела чистые холсты, когда мама приносила их. По крайней мере, она уделяла им внимание и делала из них произведения искусства.

Люди думают, что лучше всего иметь состояние «ничто».

Нет.

Медленно это ничто превращается в безвозвратную тьму, из которой вы никогда не сможете выбраться.

Туман. Оцепенение.

Хотя я никогда не обладала маминой художественной жилкой, я всегда хотела, чтобы кто-нибудь прикоснулся к моему чистому холсту, нарисовал на нем, оживил его.

Сделал это произведением искусства.

Медленно, слишком медленно мое окружение осознает происходящее. Белые стены и отбеливатель. Непонимание, а затем... понимание.

Больница.

Я в больнице, потому что порезала себя.