— Маленькая сука Эльзы.

Моя кожа покрывается мурашками, чем больше их слов проникает под нее. Я пытаюсь не обращать внимания, но, как и туман, их невозможно игнорировать. Они продолжают умножаться с каждой секундой, усиливаясь и наполняя мою голову этими мыслями.

Серые, горькие на вкус и жгучие, как кислота.

Никому нет до тебя дела.

Ты никто. Абсолютно никто и ничто.

Я качаю головой, сокращая расстояние до класса. Они не доберутся до меня.

Не сегодня, сатана. Заползи в свою маленькую норку.

Это моя школа в течение трех лет, но я ни разу не чувствовала, что принадлежу этому месту.

Несколько дней назад мне исполнилось восемнадцать, и я отпраздновала свой день рождения на больничной койке Эльзы, рядом с Киром и папой по скайпу.

Независимо от того, сколько мне, не легко ходить по этим коридорам, позволять ножам вонзаться в меня с каждым словом из их злобных уст.

Интересно, видят ли они кровь, идущую за мной, как след, или мне одной это видно?

Мои пальцы скользят к запястью, затем я быстро опускаю руку.

Ради Кира я мысленно повторяю мантру. Ты делаешь это ради Кира.

Если я поступлю в хороший колледж и получу стипендию, я смогу позволить себе частное общежитие и забрать Кира с собой, потому что, черт возьми, я ни за что не оставлю его с мамой, как только поступлю в колледж.

Голоса вокруг начинают сливаться сами с собой, и я высоко поднимаю голову, ставя одну ногу перед другой.

Они ничто.

Они просто разветвление тумана, и я всегда сбиваю этот проклятый туман.

Кроме одного раза.

Ладно, кроме двух, и Кир стал свидетелем одного из них.

— Скудная, дура.

Мои ноги сами собой останавливаются при этом голосе. При этом сильном, низком голосе, постоянного в моих снах.

И в кошмарах.

Ладно, больше в кошмарах, чем во снах.

Этот жестокий голос снова и снова обрывал мою жизнь, когда он мог бы спасти меня. Вместо того, чтобы позволить мне держаться за него, он оставил меня умирать.

Этот голос не только часть кошмаров, он сам по себе кошмар.

Пол двоится, когда я поднимаю голову. Я должна постоянно напоминать себе, что гравитация существует, и я на самом деле не упаду.

Что он не имеет значения. Он перестал иметь значение в тот день семь лет назад.

Но, возможно, я только обманываю себя, потому что, хотя я вижу его каждый день — или, скорее, избегаю, — его взгляд никогда не становится более знакомым, или простым, или чертовски нормальным.

Но в Ксандере Найте нет ничего нормального. Он был рожден, чтобы стать частью элиты, частью тех, кто сокрушает других своими ботинками и не оглядывается на разрешение.

Он один из КЭШ, оставляющие за собой хаос и горе. Он входит в состав четырех всадников школы, нападающий футбольной команды, и получивший прозвище Война за свою способность разрушать оборону противника.

И он война.