Эту мысль нужно, блядь, искоренить.

Такими темпами, либо ей нужно исчезнуть, либо мне. Иначе с этого момента начнется гребаный хаос.

— Наблюдай... — я подхожу вперед, но она не двигается и не отступает.

У нее слегка дрожит подбородок, что означает, что она напугана, но не позволяет этому сказаться на ней.

Кимберли все еще стоит перед ублюдком Ронаном, не двигаясь, будто его безопасность ее цель в жизни.

Его безопасность.

Его.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от них, наблюдая за, происходящим с той ясностью, которая у меня имеется, после всего алкоголя и травки, которые я употреблял. У меня болит голова и горит лицо, но самая сильная боль исходит от того, что что-то неровно бьется в моей груди.

Раньше они смеялись и веселились. Сейчас она защищает его.

И он перестал спать со всеми подряд.

Реальность обрушивается на меня, как удар по носу. Я никогда не видел ее такой счастливой с кем-то, кроме Кира, до Ронана.

Я никогда не видел, чтобы он сходил с ума из-за девушки до Кимберли.

— А теперь, если ты нас извинишь, нам с Кимми нужно поговорить о нашем свидании.

Голос Ронана ясен, не насмешлив, просто констатирует факты.

Свидание.

Они идут на гребаное свидание.

Я пристально смотрю на нее, ожидая отрицания. Кимберли не ходит на свидания. Кириан вся ее жизнь, и она не любит, когда ее отвлекают от него. Кроме того, у нее нет уверенности. Я знаю это, потому что наблюдаю за ней больше, чем за собой.

Она не может пойти на свидание с Ронаном. Этого просто не может быть.

Я улыбаюсь им, но уверен, что это больше похоже на улыбку какого-нибудь сумасшедшего, чем на мою собственную.

— Хорошая попытка.

— Кто сказал, что это попытка? — Ронан улыбается в ответ.

— Ронан, — рычу я.

— Ксандер, — воркует он.

Я пристально смотрю на него, сообщая все, что ему нужно знать.

Держись, блядь, подальше."

"Не испытывай меня, или я раздавлю тебя, как таракана.

Очевидно, эта судьба его не пугает, так как он говорит драматическим тоном.

— В любом случае, если у тебя имеются какие-либо возражения, скажи это сейчас или закрой рот.

Взгляд Кимберли устремляется в мою сторону. Это так обнадеживает, что я хочу, блядь, выпотрошить себя и наступить на останки.

Почему она так на меня смотрит?

Разве я не говорил ей, чтобы она прекратила меня искушать? Перестала надеяться на что-то от меня?

Чем больше она будет делать, тем сильнее я ее уничтожу.

— У меня имеются возражения. — я пристально смотрю на нее, говоря ему: — Она беспорядок, которого ты не хочешь в своей жизни.

Ее лицо вытягивается, будто я пнул ее в живот, наступил на неё, а затем сделал то же самое со щенком.

Это единственный способ держать ее подальше.

Поверьте мне, эта боль ничто по сравнению с другой.

— Позволь мне побеспокоиться об этом. Я люблю беспорядок.