Она единственная, кому я рассказал о похищении и о том, как было холодно. Она первый человек, который приходит мне на ум, когда я просыпаюсь утром, и последняя мысль в моей голове, когда я ложусь спать.

Эйден и Коул смеялись надо мной, говоря, что мной управляет девочка и что я должен носить ее юбку. Я ударил Эйдена и пнул этого придурка Коула в подбородок.

Он сказал, что она вырастет и ей станет все равно на меня, потому что именно так поступают девочки. Они меняют свое мнение.

Вот почему я держусь от нее на расстоянии не потому, что она мне больше безразлична, как она сказала, а потому, что я не хочу, чтобы она со временем возненавидела меня.

Не знаю, что бы я сделал, если бы она меня возненавидела. Это было бы хуже, чем потерять маму. По крайней мере, тогда она была со мной. Если я лишусь и ее, у меня никого не останется.

— Абсолютно нет!

Я останавливаюсь, услышав очень знакомый голос. Джанин, мать Ким. Что она здесь делает?

Крадясь за деревом, я заглядываю сквозь ветви и вижу, что она стоит перед своей белой машиной, скрестив руки на груди. На ней огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, а на голове шарф, но я знаю, что это она, по голосу, машине и блестящим каштановым волосам.

Ким всегда завидует этому, желая, чтобы ее волосы были, как у ее мамы, тело, как у ее мамы, и все, как у ее мамы.

Если бы только она знала, что она красивее своей мамы.

— Я хочу свою дочь, Джанин. Ты явно плохо с ней справляешься.

Мои ногти впиваются в багажник, когда в поле зрения появляется человек, с которым она разговаривает.

Папа.

Он стоит перед своим Мерседесом в охотничьей шляпе.

Его слова медленно просачиваются в мой мозг. Дочь. Он сказал: дочь.

— Трахаясь с кем-то, ты не становишься отцом, Льюис. — она откидывает волосы назад. — Я носила Кимберли в своей утробе девять месяцев.

— Это также не делает тебя матерью. — он смотрит на нее сверху вниз.

— Ты должен был бороться за нее, как только она родилась. Но нет, тебе нужно было беспокоиться о другой суке. О твоем доме и о твоей прелестной семье. Помнишь, что ты мне тогда сказал? — ее голос становится насмешливым, когда она подражает ему: — У меня уже есть сын, Джанин. Не действуй мне на нервы, Джанин.

— Ну, я не думал, что ты будешь такой бесполезной матерью. На днях она плакала, потому что ты на нее накричала.

— Я могу воспитывать ее так, как мне нравится. Не лезь не в свое дело и позаботься о своем драгоценном сыне.

— Джанин, — бормочет он ее имя сквозь стиснутые зубы.

— У меня есть репутация, ясно? Я не могу просто объявить, что у меня родилась вне брачная дочь от интрижки с соседом и другом мужа. Ты хоть понимаешь, как это разрушит мою и Кэлвина карьеры? На самом деле, и твою тоже.