Они вроде обычные люди, однако умеют исчезать, словно призраки.

Видимо поняв, что продолжать опасно, она подталкивает Глеба в его комнату, а сама садится рядом со мной на нашу полуразвалившуюся от вечных посиделок обувную тумбочку.

— У тебя тональник даже на веках, — шепчет тихо.

— Если бы могла, я бы в нем искупалась.

— Соврешь, что ничего не произошло?

— Ничего... — Прижимаю пальцы к губам. — Только я кончила, — вырывается с нервным смешком.

— Это ты с Шаталовым после лекции успела? — Глаза подруги становятся круглыми.

— После... — Прячу лицо в ладонях. — В ресторане.

— Охренеть, Градская!

— Но я сбежала. — Слабое оправдание. Даже звучит не очень убедительно.

— Круто. Значит, встретилась, кончила и прощай? — Лена качает головой. — Высший пилотаж!

— Такой высший, что... — Провожу подушечкой пальца по веку и показываю подруге след от тональника: — Вот.

— Да... Дела.

— Дура я, Лена. — Утыкаюсь лбом в ее плечо.

Лена моложе меня, нельзя вываливать на нее все свои «радости». К сожалению, делиться больше не с кем.

— Ты? Не знаю. Я сейчас почему-то вдруг подумала о другом .

Спрашивать лень, поэтому просто вопросительно киваю.

— Если тебя так прошибло, — продолжает Лена, — то представляю, каково сейчас ему.

— Жалеешь Марка?

В нашем маленьком королевстве женской солидарности такое впервые.

— Я?.. — Она неуверенно пожимает плечами, смотрит в сторону детской комнаты. Лишь спустя долгую паузу произносит: — У него красивая жена. Скоро будет ребенок... чужой, от донора. А судя по рассказам, крышу рвет именно от тебя. И со страшной силой! — усмехается. — Страшно подумать, что случится, когда Шаталов увидит тебя с Глебом.

Глава 14.

Работа – наиболее распространенный вид психотерапии.

Первый же рабочий день после двух выходных возвращает меня в строй. Утро начинается с кофе. Эспрессо. Густого и черного как ночь.

Раньше считала эспрессо отравой. Постоянно удивлялась, как нормальные люди могут заливать в себя эту горькую жижу. Но после появления Глеба вопросы отпали.

Иногда эспрессо было единственным, что удерживало меня на границе между миром бодрствующих и царством Морфея. Поначалу пила его как лекарство. Фыркая и морщась. А к детскому саду втянулась настолько, что стало больно смотреть, как кто-то разбавляет кофе молоком или портит сахаром.

На мою беду, к сегодняшнему рабочему кофе полагается десерт — сплетня.

— А босс-то наш новый оказался толковым! — В ординаторской полно свободных мест, но Галина Михайловна втискивает необъятный зад между мной и боковиной дивана.

— Взял свою метлу и ушел мести в другое место? — Не хочу называть Шаталова даже по фамилии.

— Да нет! Нормальная у него метла. — Галина Михайловна мечтательно закатывает глаза. — Я, конечно, не видела.