— А может, оно и не лишне будет, — задумчиво буркнул в ответ следопыт.

— Может, и не лишне, — задумчиво кивнул десятник, рассматривая Руслана, словно какую-то диковину.

* * *

— Слава богу, дождались мы с вами нужных бумаг, Руслан Владимирович, — весело улыбаясь, объявил граф, выкладывая на стол кожаный бювар. — Извольте. Теперь вы князь Ростовцев, признанный своим непутевым папашей. Поручик на службе Его Императорского Величества в контрразведке армии.

— Что, вот так просто признал? — ехидно поинтересовался Руслан, разглядывая украшенные печатями, завитушками и даже гербами документы.

— А куда б он делся, убогий, — фыркнул Рязанов с неожиданной злостью.

— Неужто князю по морде настучали? — не удержавшись, поддел его Шатун.

— Фи, мон ами. Такие действия в нашей среде моветон, — вернул ему подначку граф. — Просто выкупили его векселя и предъявили к оплате. А после предложили простой выбор. Или делает, как мы скажем, или отправляется в долговую яму. Со всеми вытекающими последствиями.

— Шантаж? — деланно удивился Руслан. — Господи, о времена, о нравы!

— А вы бы хотели, чтобы по морде? — ехидно поинтересовался Рязанов.

— И эти люди запрещают мне ковыряться в носу, — продолжал ерничать Руслан. — Ладно уж. Добивайте. Чем мне это родство может грозить? Чего ожидать надо?

— Господь с вами, — отмахнулся Рязанов. — Пусть только попробует рот открыть.

— И что? Устроите ему несчастный случай? — заинтересовался Шатун.

— Всякое возможно, — жестко отозвался граф. — Служба наша, пусть и не самая сильная в империи, но за своих офицеров, особенно дельных, глотку порвет и не поморщится. А вы, Руслан Владимирович, офицер дельный, что уже не раз доказать сумели.

Уж поверьте, генерал рвение ваше высоко ценит.

— Я заметил, — кивнул Шатун. — Вон, даже в звании повысили, — тряхнул он документом.

— И это только начало, — с легкой улыбкой заверил его штабс-капитан. — Уж поверьте. В нынешних наших реалиях умение в два ствола положить целую банду и не получить ни царапины — искусство особое, высоко ценимое. Чего уж говорить, ежели даже казачки мои вам в рот смотрят и бегут любой приказ ваш исполнять быстрее, чем даже мой. Хотя я с ними уже много лет служу.

В голосе графа промелькнули ревнивые нотки, и Руслан, чтобы погасить это чувство, ответил чуть поспешнее, чем следовало бы:

— Они подготовку мою оценили.

Уж простите, но вы в этой связке, прежде всего, голова, которая думает и приказы отдает. А они просто руки. Меня же учили быть и тем, и другим.

— Это я сразу заметил, — кивнул Рязанов. — Увы, нам подобного не преподавали.

— Знаю. И должен заметить, что меня учили, опираясь на ваш опыт. Ваш и таких офицеров, как вы. Честных, смелых и бескомпромиссных. Тех, кто жизни без службы отечеству не мыслил.