Стоит ли она всего этого, или меня постигло наказание в лице безжалостной и бессердечной девчонки в отместку за мою распутную прежнюю жизнь и разбитые сердца?! Риторический вопрос, ответ на который я прекрасно знаю.

Неосознанно возвращаюсь к вчерашнему горячему утру. Целовать ее было подобно тому, как пить чистый неиссякаемый источник. Заниматься любовью – словно языком тела признаваться в своих чувствах…

Вылезаю из кровати и иду в душ. До осуществления моих планов остается еще нескончаемо долгих шесть часов, и их надо как-то убить…"

"Мнусь у двери в гримерку с ноги на ногу, как какой-то лох.

Выгляжу придурком с этим веником за пять косарей, но девочкам нравятся подобные знаки внимания, надеюсь ей тоже, и это моя наглядная часть плана. Понимаю, что сейчас, при всех подарив ей этот букет, я не то, что подстегну новые сплетни, я подпишу их подлинность собственными руками, но я готов к этому, и это моя признательная составляющая. Вчера я поймал свою золотую рыбку, и тут же она неожиданно выскользнула из рук, и мне ничего не остается как ловить ее заново и надеяться, что я настолько везучий, что у меня снова все получится.

Открываю дверь с улыбкой влюбленного идиота и нахожу ее растерянные глаза. Вношу облако красных бутонов и свое бренное тело и получаю в награду восторженные «ах» и «wow» от всех, кроме нее.

Ася, поспешно стерев со своего взгляда изумление, нацепляет на свое лицо маску безразличия, но поздно – я уже убедился, что произвел на нее нужное впечатление своим эффектным появлением.

Подхожу к ней и смотрю в упор. Она хочет казаться амебой, безразличной ко мне и всему происходящему, но я-то вижу эти дьявольские искры, сверкающие в глазах, которые вредная девчонка так старательно пытается замаскировать.

Протягиваю букет все также без слов и смотрю, как она демонстративно отворачивается. С соседнего кресла подскакивает Клео:

– Марк Сергеевич, давайте мне. Я поставлю их в вазу.

– Подожди, – кидаю ей, не глядя, и продолжаю штурмовать взглядом отвернувшуюся упрямицу:

– Ася.

Она заставляет себя повернуться и выдавливает из себя:

– Спасибо.

Я вижу эту бестию насквозь, особенно сейчас, когда ее глаза сверкают, как два желтых сапфира, в бессильной злости.

Ася привыкла жить в роли покладистой овечки, скрывая внутри под вымуштрованными манерами свою сущность, свое бушующее пламя! А мне нравится вытаскивать его из нее наружу! Мне нравится та Ася, что прячется от других!

И сейчас я очень хочу схватить ее, прижать к своему телу и наброситься на ее губы, чтобы ураган, разбушевавшийся внутри, она выплеснула не в бессильной злости, а в страсти, сводящей нас с ума.

– Нам надо поговорить, – говорю я тихо, сдерживая себя и передавая цветы.