Алисия не имела ни малейшего представления о том, сколько времени придется ждать, пока Тони вернется из Лондона. Три дня? Четыре? Зато через два дня она уже рассчитывала быть дома.

Закрыв глаза и откинувшись на сиденье, она пыталась унять свои эмоции и собраться с мыслями. Как же она не обратила внимания на его диктаторские манеры? Сколько раз Тони просто брал ее за руку и увлекал то на танец, то в какую-нибудь уединенную комнату… Он всегда умел добиваться своей цели.

Ну что ж, пусть добьется ее и на этот раз — но сначала он встанет на колени и попросит у нее прощения.

Алисия с упоением представляла себе эту сцену, как вдруг сзади донесся мерный стук копыт скачущей галопом лошади. Кучер придержал лошадей и прижался к обочине, пропуская мчащуюся карету. Эта смена ритма потревожила мальчиков: они зашевелились, потянулись и открыли глаза. Алисия вслушивалась в приближающийся стук копыт, с любопытством спрашивая себя, кому это понадобилось в столь глухую ночь гнать лошадей с такой сумасшедшей скоростью.

Впрочем, по мере приближения кареты эта скорость постепенно снижалась, и стук копыт становился все тише, покуда вовсе не исчез за барабанной дробью дождя. Алисия напрягла слух, но больше ничего не услышала."

"Вдруг раздался какой-то крик; из кареты невозможно было расслышать слов, но в ответ кучер, натянув вожжи, остановил своих лошадей, и карета закачалась на мягких рессорах. В глазах мальчиков появилась тревога. Алисия посмотрела на Маггса. Он, склонив голову набок, внимательно прислушивался к происходящему снаружи. Конечно, вряд ли это были разбойники — они не разъезжают в каретах, но это не мог быть и…

Дверца их кареты резко распахнулась, и в проеме показался знакомый силуэт.

Это был Тони. Он быстрым взглядом осмотрел сидящих, схватил Алисию за руку, а остальным крикнул:

— Оставайтесь на месте!

От его властного голоса все четверо мужчин сразу вытянулись и застыли неподвижно, но Тони не стал дожидаться их реакции: он довольно бесцеремонно вытащил пораженную и — как он с удовлетворением отметил — от неожиданности потерявшую дар речи Алисию из кареты, отнес ее на дорогу, после чего поставил на землю прямо перед собой. Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться, хотя они оба тут же сильно промокли.

— Черт побери, что это ты надумала? — воскликнул Тони, и этот вопрос прозвучал как удар кнута.

Всю дорогу он уговаривал себя не слишком нажимать на Алисию и, прежде чем бранить, спокойно спросить, почему она сбежала; однако стоило ему увидеть карету, которая увозит ее прочь, как от всего его благоразумия не осталось и следа.

— Я еду домой! — С прядей ее мокрых волос, прилипших к щекам, на шею стекали капли воды.

— Твой дом находится в той стороне! — Тони поднял палец и указал им в обратную сторону.