— Ну и как, догнала? Купаешься в бриллиантах?

— Как ты смеешь попрекать мать?! — она вскочила.

— Да какая ты мать, — я встала и махнула рукой. — Кукушка ты, помешанная на деньгах!

— А ты нищебродка с мужем-калекой и его детьми на шее!

— Мужа и детей я люблю. Но тебе не понять. Любовь — для тебя это слишком сложно. Ты и не знаешь, как это, любить кого-то, помимо самой себя. А теперь проваливай, мама!

— Родную мать из дома выгнать?!

— Тит! — крикнула я, подойдя к двери.

— Аюшки? — он поковылял ко мне.

— Отвези, будь любезен, эту госпожу к постоялому двору.

— Ты… — Глория вздернула нос, зашагав к выходу.

— Угу, в обеих папочек сразу! Прощайте, госпожа де Сент-Перье! Надеюсь, никогда более не свидимся!

* * *Но я ошиблась. Свидеться нам пришлось. И куда раньше, чем хотелось.

— Что делаешь? — ахнула я, войдя в нашу с Януром спальню и увидев, что он разматывает повязку на голове.

— Хочу понять, калека я или мужчина, — рыкнул нетерпеливо, продолжив срывать ткань.

— Ты мне сегодня ночью, — ласково погладила упрямца по спине, сев рядом с ним на кровать, — доказал, что ты самый лучший мужчина на земле!

— Льстишь? — пробурчал, но все-таки улыбнулся самодовольно.

— Ни капельки! — возмутилась я. — Но раз уж ты все равно намерен наплевать на рекомендации врача, дай хоть помогу. Как говорится, если не можешь остановить безобразие, возглавь его, — перехватила его руки.

— Ладно, помоги, — разрешил мой черт, — там километр бинтов, как минимум.

— Ничего подобного, — я смотала белую дорожку в рулончик и дело пошло быстрее.

Вскоре остался только прямоугольник полотна на глазах.

— Готов? — я взяла повязку за кончики.

— Да.

— Не больно? — начала осторожно приподнимать ее.

— Ничуть.

— Хорошо, — я сняла ткань с глаз. — Ну, на вид все намного лучше, чем мне казалось, — улыбнулась, глядя на красноватые веки и переносицу. Похоже, скоро и следа не останется.

— Это не то, из-за чего я переживаю, — донеслось в ответ.

— Понимаю, — кивнула, почувствовав, как напряжена его спина под моей ладонью. — Тогда, если готов, проверь, есть ли основания переживать.

Погладила его лоб, ощутив, как из горящих, отяжелевших кончиков пальцев потек золотой свет. Мгновенно впитываясь в кожу, он заставлял ее светиться, будто Янура припудрили, как девицу перед свиданием.

— Даже не видя тебя, чувствую, что улыбаешься, — прошептал муж. — Так хочется это увидеть!

Ресницы дрогнули. Я сложила руки на коленях, сгорая в огне ужаса. Каким бы он ни был, мою любовь это не изменит. Но ему самому будет очень больно остаться незрячим — именно страдания моего демона и страшили меня сильнее всего.

Веки тем временем приоткрылись. Янур помедлил немного, а потом открыл глаза.

Мы оба с ним перестали дышать.