Одна змея едва уползла из дома — да так шустро, что даже вещички прихватить не успела, как на ее место тут же приползла вторая.

— Здравствуй, мама.

* * *— Не о такой судьбе для тебя я мечтала, — когда все покинули кухню, оставив нас вдвоем, сказала Глория де Сент-Перье.

Когда именно мечтала, интересно? В то время, когда не обращала внимания на меня крошку, не уставая напоминать, что я — ошибка, недоразумение, которое должно было родиться мальчиком и обеспечить претворение в жизнь маминых планов? Или после того, как сбагрила меня злобной кормилице в деревню, а сама ни разу потом и письмеца не прислала? А может быть, в те дни, когда отцу пришлось привести свою бастардку домой, к законной жене и дочери?

Старые обиды едкой горечью поднялись со дна, обожгли душу, заставив заплакать сердце.

Но я не стала ей ничего говорить. И не по доброте душевной, отнюдь. Мне надо было выяснить у этой женщины, кто мой отец — поэтому я не стала ворошить обиды. Вместо этого поставила перед ней чай, варенья, мед, выпечку и села напротив.

— Муж инвалид — это же надо было так умудриться! — качая головой, продолжила она. — При этом он еще и черт! Да с двумя детьми! И в округе говорят, что настолько обеднел, что сеет, косит и пашет сам, позор! Куда смотрел твой отец?

— Который из них? — осведомилась я, будто невзначай, пропустив мимо ушей все плохое о моей семье.

— Что это значит? — Глория воззрилась на меня, как королева, в присутствии которой пукнула фрейлина.

— Видишь ли, дражайшая мама, — поставила чашку обратно. — Недавно я опытным путем, так сказать, выяснила, что во мне течет кровь Тардов.

— Это… это…

— Удивительно? — хмыкнула. — Верно. Как минимум. И это если выражаться культурно.

Лицо матери пошло пунцовыми пятнами, будто ее покусали муравьи. Чай расплескался, чашка шлепнулась на блюдце с такой силой, что раскололась.

— Пришло время рассказать мне правду, — не обращая внимания на лужицу, стекающую со стола на пол, потребовала я. — Кто был моим отцом, и как так получилось, что ты, словно кукушка, подсунула меня в чужое гнездо?

— Лола, не сейчас и… — она привстала, но стоило мне, повинуясь какому-то «пинку» изнутри, глянуть на дверь, как та захлопнулась.

— А тебе проснулась магия?! — лицо Глории стало бледным, будто я ткнула ее лицом в мешок с мукой.

— Для магиссы это нормальное явление, не находишь?

— Дочка…

— Ты отсюда не выйдешь, пока все мне не расскажешь, мама. Так что в твоих интересах начать говорить прямо сейчас.

— Это было давно, — пробормотала она. — Мой отец, твой дед, все пропил да прогулял. А потом взял и помер! — досадливо скривилась. — У меня ничего не осталось, кроме титула и огромных долгов. Замуж никто брать не хотел, полно было девиц не менее благородного происхождения, но имеющих отличное приданое.