О том, какие последствия повлечет за собой эта «веселая» ночь, не хотелось даже думать.

Холодная вода немного взбодрила. Он закрутил кран, промокнул лицо полотенцем, протянул руку, чтобы вернуть его на крючоқ возле зеркала… и вдруг что-то почувствовал. Даже не магию саму по себе, скорее изменение магическогo фона — короткий, едва заметный всплеск.

Какого?..

Отшвырнув полотенце в сторону, Мартин рванул обратно в комнату.

Она лежала на полу, неловко подогнув ноги, будто кто-то уронил марионетку, внезапно отрезав ей ниточки. На лице застыла гримаса боли, а измазанные красным руки обхватили торчащую из груди рукоять кинжала.

Красное же стремительно растекалось по паркету, пропитывая широко разлетевшийся подол лилового — чтоб его! — платья.

— Не вынимай! — Собственный голос показался ему вороньим карканьем.

Он кинулся к Аллене, упал на колени прямо в лужу крови, накрыл ее судорожно сжатые руки своими.

Εсли не умерла сразу, значит, промазали — не попали в сердце. Но где-то рядом, чертовски рядом…

— Не. Вынимай, — повторил Мартин тише и строже.

В огромных голубых глазах смешались боль и паника, но она все-таки поняла, разжала хватку и откинулась затылком на пол.

— Март… Я…

— Потом скажешь, не шевелись. Я сейчас вызову белых.

Взгляд заметался по комнате: ничего, никаких следов, ни магических, ни обычных. Тот, кто это сделал, использовал руны сокрытия и исчез так же ловко, как и появился. А может, и сейчас стоял поблизости и наблюдал…

— Че-е-ерт, — Мартин едва не взвыл.

Ладно, потом, все потом. Пишущие принадлежности — вот что сейчас ему было нужно. Все остальное — позже.

Оставляя кровавые следы на паркете, Март метнулся к прикроватной тумбе; рывком вывернул ее сoдержимое на пол.

Ножницы, салфетки, зубочистки… Ничего, чем можно было бы писать!

— Март… — тихо раздалось с пола. — Март, не уходи…

Выругавшись, он вернулся обратно. Присел рядом, сжал ледяную руку, перемазанную кровью.

— Я здесь, но мне нужно вызвать помощь.

— Ш-ш-ш… — Бледные губы изогнулись в подобии улыбки, и это выглядело куда страшнее прежней гримасы боли. От уголка рта потянулась тонкая струйка крови, соскользнула с подбородка. — Не успеешь… Это… Это была женщина…

Будь он гончей, у него вся шерсть на загривке встала бы дыбом.

Женщина, черные руны, авторитет среди черных магов…

— Какая женщина? — похолодев, переспросил Мартин.

Но взгляд леди Персиваль уже затуманился.

— Скажи Рику, что я его любила…

— Аллена, какая женщина?!

— Очень любила… Мне жаль… Скажи…

Она не договорила, судорожно, с хрипом вздохнула в последний раз и обмякла. Голова, как маятник, качнулась затылком по испачканному кровью полу, а широко распахнутые глаза невидяще уставились в пустоту.

Комнату наполнила энергия смерти.