— Опа! — жестом фокусника предъявил он майору папку.

— Девятнадцать минут! — глянул тот на часы. — Неплохо!

— Товарищ майор, — осмелела девушка, — а вы в папку загляните…

Гальченко спрыгнул со стола и взял из рук инструктора папку. Открыл:

— Хм! А бумаги где?

Улыбнувшись, девушка развела руками:

— У меня нет. Вы же сказали — спрятать.

— Что скажешь, старый? — повернулся он к Степанычу. — Объехали тебя?

— Щас… — буркнул тот. — Не дождётесь…

Он снова возобновил свои поиски, на этот раз передвигаясь более медленно. Пройдя уже половину комнаты, вдруг остановился. О чём-то задумался и, подойдя к Марине, взял её за руки. Поднес её пальцы к глазам, всмотрелся:

— Ах ты, хитровунья!

Отпустил руки и снова окинул взглядом помещение. Вернулся к столу и провел руками по сиденью стула… по спинке…

— Вот! — вытащил он из-под дерматина спинки пачку бумаги. — Ну ты и ловкая!

— А… как вы догадались? — схватилась за подбородок девушка."

"— У тебя ноготь сломан — ткань оттягивала, чтобы бумаги запихнуть, — пояснил инструктор. — А в кабинете таких мест мало — всего два. Обивка у картины — той, что на стене висит. И спинка стула — она дерматиновая, внутрь засунуть что-то можно. Больше некуда спрятать. В сиденье стула ещё можно запихать, но его пока разберешь…

— Ну, молодец! — похлопал в ладоши майор. — Не совсем правильно, но дело не в этом.

— А в чём, товарищ майор?

— Цель у этого задания одна — выявить, можешь ли ты мыслить быстро, а главное — нестандартно.

— И как… — голос у Марины погрустнел.

— Степаныч! Что скажешь?

— Может. И даже очень может! Чтоб меня, старого воробья, да на мякине провести… тут мало у кого такая соображалка выросла. А у тебя — растёт понемногу! Так что, дорогуша, быть тебе у меня частым гостем, уж не обессудь! — хищно потёр ладони старый инструктор.

Уже выйдя на улицу, Марина повернулась к Гальченко:

— Товарищ майор, а зачем вот это всё? Ну, я понимаю — стрелять учиться нужно. Радиодело знать — так это само собой. А вот эти штуки непонятные… нет, оно тоже, наверное, зачем-то нужно! Только не понимаю я этого…

— Хм… Ладно, надо было это сразу сказать. Садись! — указал он ей на небольшую скамейку справа от дорожки. — Ты вообще что себе думаешь — куда попала?

— Ну… часть какая-то специальная. Раньше я в разведке числилась, но там такого не было. Наверное, что-то ещё более серьёзное?

— И намного более! Значит, слушай сюда! — прихлопнул он ладонью по колену. — Для всего окружающего мира, для любого другого человека или военнослужащего всякий, работающий здесь сотрудник принадлежит к Управлению Особых отделов. И проявлять излишний интерес к нашей деятельности никому не рекомендуется.