Выдули по три кружки чая и пирожков наелись так, что они уже в нас просто больше не лезли.

А народ все прибывал и прибывал. Глядя на количество занятых столов, даже не подумаешь, что сейчас ночь.

Когда мы уже собирались уходить, прихромал Бубнов.

— Темников, ты что, тоже здесь? — скривился он. — А я так надеялся, что ты себе шею свернешь на какой-нибудь горке.

— Не дождешься, — широко улыбнулся я и посмотрел на его ногу. — Как ножка? Не болит? Классно мы тогда в снежки поиграли! А еще больше мне понравилось, как ты на новогодней вечеринке выплясывал на стуле.

— Ты за словами следи, — процедил он.

— А то что? От злости воздух в столовой испортишь?

Из-за соседних столов послышались смешки.

— Ну-ну, — осклабился он. — Посмотрим кто последний смеяться будет.

В ответ я лишь громко рассмеялся, чтобы сильнее его позлить и встал из-за стола.

— Пошли отсюда, Лешка, а то что-то здесь слишком душно стало. Еще и запах этот… — я зажал нос и посмотрел на Бубнова. — Дать бы тебе подзатыльник, да ты же вроде как инвалид сейчас. Как нога заживет, приходи — выпишу.

Когда мы выходили из столовой, я прямо чувствовал, как он сверлит меня своим взглядом. Ну и хорошо, люблю когда у моих врагов подгорает!

Следующий день был последним днем каникул, так что провели мы его в Белозерске вместе с девчонками. К этому моменту съехались уже почти все ученики, в том числе и Дашкова.

Я получил от Алисы отдельную благодарность за открытки, которые выслал ей из Москвы, и даже поцелуй в щеку. Горячий такой… Только ради этого можно было заморочиться с открытками, а Лешка еще смеялся надо мной — спрашивал, кому сейчас нужны бумажные открытки? Прошлый век! Оказалось, что нужны, и за них даже поцелуй полагается.

Вообще воскресенье весело провели. Кино, парк, кафе, прогулка по Приозерному… Хорошо было. Но если бы мы знали, как с понедельника за нас возьмутся учителя — еще бы лучше погуляли. С запасом.

Оказывается, первая половина учебного года — это вообще разминка была. Самое сложное только началось. Так что свободного времени у нас практически совсем не было. Даже в выходные за учебниками сидели. Приходилось выкраивать редкие дни, чтобы заниматься делами, которых у нас было просто по горло.

За это время мы встретились с дочерью Савурского и поговорили с ней насчет ее сына. Ох и тяжелый разговор вышел! Мы с Лешкой вспотели, пока убедили ее, что мальчишке нужно выпить эликсир.

Поначалу она вообще думала, что мы у нее деньги будем вымогать, нормально? Будто мы откуда-то узнали тайну ее семьи и теперь станем требовать золото за свое молчание. Нарышкин сильно разозлился, что ей такое в голову пришло. Начал ей рассказывать, что он княжич и в деньгах не нуждается.