И молодых при том, если вглядеться в скорбные даты. И писаных красавцев, если верить бронзовым бюстам и гравированным портретам. На мраморных плитах горели золотом кресты и розы, а также трогательные стишки типа: ""Твоей смелости завидовали все люди и друзья тебя за это не позабудут!"" или: ""Зачем, любимый, ты меня покинул и удалился в холод темноты?"" Высеченный на черном каменном блоке метровый портрет дважды судимого любимого весьма отдаленно походил на тюремную фотографию, знакомую Виолетте по розыскным ориентировкам. В народе эта дорога получила название ""Аллея криминальной славы"".

Дальше от входа братва мельчала, соответственно мельчали и надгробия, и буквы на них. А за ними уже скромно лежали простые профессора и лауреаты, перемежаемые старыми партийцами и женами уважаемых людей. Второй день Виолетта неторопливо гуляла по кладбищу, и могильщики в задрипанных робах начали на неё коситься. Особенно после того, как она задержалась возле сторожки, разглядывая их припаркованные ""Жигули"" и ""Волги"".

Но сегодня она, наконец, дождалась. Опираясь на тросточку и сильно припадая на левую ногу, Славка медленно перемещался по узкой дорожке между участками. Он появился не со стороны центрального входа, а из пролома в заборе, поэтому Виолетта его не сразу заметила. Сделав вид, будто заинтересовалась каким-то памятником, она стала наблюдать. Славка сутуло проковылял в дальний конец, где располагались свежие могилы, и присел на лавочку из желтых свежеоструганных досок. Виолетта осторожно приблизилась сзади и спросила, подсаживаясь:

– Можно? Я не помешаю?

Славка покосился на неё и ничего не ответил. Снова остановил печальный взгляд на металлической пирамидке, окрашенной масляной охрой. Мать на фотографии под стеклом была молода и не похожа на сына. Разве только во взгляде было скрытое упрямство. Виолетта положила на колени Славке черный футляр.

– Это не мое, – он передвинул футляр на колени Виолетте, – и вообще у меня ноги болят. Не клади больше.

– Спасибо тебе, – Виолетта смущенно улыбнулась, – если бы ты тогда не появился, мне бы осталось только умереть.

– Нигде я не появлялся, – набычился Славка, – меня вообще в городе не было, сегодня утром только приехал.

– Не было, так не было, – легко согласилась Виолетта, – все равно спасибо. Ты мне не доверяешь, и я тебя понимаю. Я не знаю, как тебя благодарить, и не знаю, как убедить, что я тебе не враг. Скажу только, что пожар на лесобазе, скорей всего, будет квалифицирован как несчастный случай, а Мэйсон и Белый погибли в огне.

– Я знаю, – Славка перевел взгляд на Виолетту, кривая улыбка поползла по губам, – знаю и удовлетворен.

– Тогда открой, – она развернулась к нему, подставила футляр на лавочку."

"Славка, подозрительно оглядевшись, щелкнул замками.