– А на хрен мне вперед? – разъярился Чума: – Ты мне крюк вниз опусти, чтоб я этого фусмана подвесить мог в натуре! Кнопку ""вниз"" дави, понял? Где ""вниз"" написано! – пояснил ещё раз, добавив для ясности полдюжины матерков."

"– Ну, давлю! – послышалось в ответ. – Один хрен – ни хрена!

– Тогда рубильник ищите. Неясно, что ли, – фаза вырублена! – брызгал слюной Чума. – Лохи колхозные, шевелить надо рогом, а не клопа давить грязной задницей!

Радостный вопль и громкий щелчок известили, что рубильник найден и включен. Почти тут же над головой Славки с лязганьем дернулся тельфер, загудела лебедка, и багор пошел вниз, медленно вращаясь вокруг оси: в одну сторону, замер, начал вращаться в противоположную.

– Хорош! – заорал Чума, когда острие багра заколыхалось в полуметре от славкиной груди.

Естественно, его боец на окрик среагировал с запозданием. Когда лязгнули контакты, и лебедка выключилась, красный пожарный багор почти упирался в грязную кожанку лежащего Славки. Рядом уже стоял другой подручный Чумы, который бегал к рубильнику.

– Ну, вот, – удовлетворенно ухмыльнулся Чума, – сейчас ты, как рыбка, на кукан воткнешься. Жалко, здесь пилорамы нет, а то бы я тебя, падлу, на шпон распустил и фанерок паркетных склеил. – Он хотел схватить Славку за волосы, но они были слишком короткие, выскользнули меж пальцев, и Славка стукнулся затылком об асфальтовый пол. – Ладно, – с угрозой сказал Чума, за ребро подвешу, в натуре. Понял? А глотку заткну, чтоб не орал. Так что, ежели сказать чего хочешь, говори, потом такого случая уже не будет. Я, конечно, твоих последних желаний выполнять не собираюсь, а послушаю с удовольствием. Особенно, если ты расскажешь, где мои денежки лежат. Я, может, тебя и мучить не стану после этого. Чик по горлышку, – он поиграл ножом перед глазами у Славки, – и отдыхаешь. Так я слушаю уже, – он наклонился, повернулся ухом, приладив к нему ладонь.

– Отпечатки… – прошептал Славка.

– Чего, чего? – Чума наклонился ниже. – Чего бормочешь? Не понял.

– Отпечатки… на рубильнике, – прошептал Славка, – пальцы…

– Во, блин! – восхитился Чума. – Об нас заботится! Ты, – повернулся к бойцу, – не просекаешь, что ли? Бегом на рубильник и оботри свои пальчата, чтоб их менты потом не сняли оттуда.

Славка приходил в себя. Звон в голове утихал, зрение приобретало резкость. Какое-то количество крови он, конечно, потерял, но порезы и раны запеклись, а простреленную ногу он вовремя перетянул ремнем. Он уже чувствовал все свое тело, руки и ноги слушались его.