Это глава имперской безопасности Ямато.

— Хякурэн, — представилась она.

Имя переводилось, как Белый Лотос.

Ей идёт, — с удивлением подумал я. — несмотря на высокую должность, есть в ней какая-то… чистота.

Хякурэн протянула руку. И улыбнулась.

Мне ничего не оставалось, как протянуть руку в ответ.

Странно. В Ямато кланяются, — думал я. — Да и на Ёшики, после всех эпидемий, люди стараются не касаться друг друга. Почему она так поступила?..

Но коснувшись её руки, узкой, но твёрдой ладони, я понял.

Как только наши руки соприкоснулись, в моё тело хлынул поток энергии. Тёплой, искристой, похожей на крепкий чай с лимоном.

Почему у меня возникло именно такое сравнение, я понял гораздо позже…

Самое главное: я вдруг, совершенно однозначно понял, что Хякурэн не может быть Шивой. От её ауры исходил яркий и прозрачный свет… Как заря над морем, — подумал я. — Как нежные лепестки в сердцевине пиона. Как… Как… Впрочем, любые сравнения были неуместны.

— Спасибо… — выдохнул я, когда почувствовал, что снова могу стоять без посторонней помощи.

— Не стоит, — улыбнулась она. — Ты в этом нуждался. Летать, да ещё так долго… Неудивительно, что твои силы совершенно истощились. И кстати: спасибо, что обезвредил бомбы под мостом. Ты выиграл нам время. И мы успели подготовиться, — она бросила короткий взгляд на Фудзи, а потом вновь посмотрела на меня. — Император Ямато выносит вам благодарность и награждает почётной привилегией серебряного помпона, — всю эту чушь она сказала с совершенно серьёзным лицом.

— Император?..

— Это просто такая формула, — поспешно сказал Фудзи. — ПОДРАЗУМЕВАЕТСЯ, что это делает император, а на самом деле… — он хитро подмигнул и пожал плечами. Сам, мол, догадайся.

— Но причём здесь какие-то помпоны?

— Формуле несколько тысяч лет, — опять сказал Фудзи. — Когда-то по цвету помпона на шапке определялся статус в обществе, но сейчас его заменили на какие-то льготы. Бесплатный проезд в общественном транспорте, ещё что-то… Точно не помню. Но если хочешь — можно уточнить.

— Обойдусь.

Когда Белый Лотос убрала свою руку от моей, я почувствовал себя покинутым. Сделалось холодно, одиноко, голос Фудзи зудел над ухом надоедливой пчелой… Почему он не уберётся куда подальше и не оставит нас одних?..

Поймав себя на этой глупой и совершенно неуместной мысли, я сразу пришел в себя. Гормоны. Подростковые гормоны — это что-то.

Сглотнув и прочистив горло, я вновь посмотрел на девушку и сказал:

— Какой вопрос вы задали в самом начале?

— Я спросила, уверены ли вы, что за теракт на мосту ответствен именно Шива?

— Я ей всё рассказал, друг, — тихо сказал Фудзи.

На самом деле, я имел в виду совершенно другое, но сейчас это уже не имело смысла.

— У вас есть другие кандидатуры? — спросил я.