Дождался, пока продавщица — усталая женщина лет сорока — отлучиться на улицу покурить, выхватил из больших сетчатых корзин майку, джинсы, толстовку с капюшоном, кроссовки — и вышел через чёрный ход.

В пустой, провонявшей кошками подворотне переоделся: снял стэллс-костюм и скатав его в тугой мячик, сунул в дупло дерева.

Натянув джинсы, майку и толстовку, а также не слишком новые, растоптанные кроссовки, я перестал отличаться от сотен молодых людей, наводнивших улицы столицы.

Не хотелось оставлять костюм — по словам Салтыковой, чудо современных технологий. Но в нём был передатчик, и госпожа секретарь ни за что не выпустила бы меня из виду."

"Сработала интуиция посланника: о том, где я буду, знать не должен никто. На какое-то время я должен стать невидимкой, исчезнуть с радаров. Сбросить с себя личину принца Антоку, князя Соболева — и сделаться самим собой: чрезвычайным посланником.

Для того, чтобы быть уверенным, я сделал одну штуку, которую уже видел. И сумел оценить по достоинству совсем недавно.

Вытащив из потайного кармашка, я надел на запястье кольцо из свинцового сплава.

Одно из тех, что пару недель назад было частью наручников, любезно предоставленных в моё распоряжение графом Бестужевым. Он не успел их забрать после того, как стрелял в меня, и я попросил Соболева разъединить их и сделать из одного кольца подобие браслета, который можно легко надеть, и так же — снять.

Надев браслет, я сразу отключился от Эфира. Бестужев прав: это очень неприятно. Словно попал в депривационную камеру, но вместо того, чтобы расслабиться, испытываешь тревогу и дискомфорт.

Но зато теперь меня не могут засечь другие маги. И Мальчики Салтыковой. Меня не сможет отыскать даже она сама.

Я превратился в обычного человека. Простеца.

Натянув капюшон толстовки, сунув руки в карманы и негромко насвистывая, я вышел из подворотни и влился в плотный поток прохожих.

Короткая поездка на метро — я перепрыгнул турникет, как это делали другие подростки — и вот он, центр.

Тысячи деловых людей, служащих, студентов и туристов со всего мира. Бестужев выбрал отличное место.

Если бы я был коренным жителем Тикю, природным сэнсэем, — ни за что бы ни догадался, где искать.

Столь великолепной была россыпь огней Москва-сити, столь ослепительной для взора любого мага — и столь же привычной, что не могло возникнуть мысли, что за нею прячется что-то ещё.

Я оглядел высотки, одну за другой.

Нечто подобное я проделывал совсем недавно, около месяца назад, в городе Такамацу. Но сейчас понимал: между этими двумя городами, и этими двумя деловыми центрами, нет абсолютно ничего общего.