Помните? Что не так с моей просьбой воспользоваться услугами ваших ИСК-ИНов?

— Ну хорошо, — госпожа секретарь смирилась. — Но вы… Вы сможете его обнаружить?

— Да.

Похоже, у мадам Салтыковой сложности с делегированием полномочий. Привыкла делать всё сама…

Но всё, что сейчас происходит — нападение на Кремль, на Великие дома — это моя вина. Я не выследил Шиву. И он успел окопаться. Наладил прочные связи, и теперь не спеша, расчётливо, расшатывает мир.

Понятно, что и без Разрушителя Бестужев не был доволен сложившимся порядком. Он метил очень, очень высоко. А ему отвели роль магистра крошечного занюханного ордена, который совсем, совсем не влияет на судьбы государства.

Отсюда возникает следующий вопрос…

— Может быть так, что великий магистр метит на место государя?

Салтыкова вздрогнула.

— Курои, — она сделала глубокий вдох. — Я понимаю, вы — очень хороший агент. Суперагент, как принято говорить у нас. Но… Пожалуйста, перестаньте задавать вопросы, к ответам на которые у вас, а тем более, у остальных, нет доступа.

Я не успел ничего сказать. За меня это сделала Любава.

— Ой, да ладно вам, тётя, — сказала она. — Мы — не посторонние, не люди с улицы. Всё, что сейчас происходит — касается нас напрямую.

Ну ладно — Фудзи, — подумал я. — Точнее, принц Фудзивара. Его это всё ТОЧНО касается. Но… Каким боком здесь замешана молоденькая агентша, едва прошедшая полевую практику?

— Возьмите, — Салтыкова протянула мне очки и я вновь был вынужден отвлечься от мыслей о Любаве.

— Как ими управлять?

— Никак. Надевайте и посылайте в дужки небольшие импульсы Эфира.

Она тоже адепт Порядка, запрещенной таттвы.

Как и я.

Озарение пришло внезапно. Она ПОСТОЯННО использовала Эфир. Причём, не обращаясь к какой-то определённой таттве, как Фудзи — к стихии земли, а князь Соболев — к стихии воздуха… Нет, она пользовалась Эфиром так же, как я. Напрямую.

Все эти соображения промелькнули в голове, как вихрь, пока я протягивал руку и забирал из её пальцев очки.

Эти мысли имеют какое-то отношение к тому, что происходит? — спросил я себя. — Вряд ли.

Значит, оставим их на потом.

Так же, как и загадочного агента Любаву.

— Вы не будете чувствовать себя органично вписанным в мир цифр, как это происходит со мной, — продолжила инструктаж Салтыкова. — Но сможете более-менее сносно управлять кластерами данных. Если разберётесь.

Последние слова она произнесла с еле заметной иронией. Ревность профессионала.

Как ей объяснить, что мир, откуда я прибыл, практически состоит из цифр? Любого жителя Ёшики окружает настолько плотный информационный поток, что младенцы учатся в нём плавать раньше, чем ходить и говорить.

Надев очки, я погрузился в совершенно иной мир. Моя вселенная расширилась до бесконечности.