Ты давно ее знаешь?

Ранулф уселся на каменную скамью, прислонился спиной к стене и провел рукой по влажным от пота волосам.

– Я приехал повидаться с тобой, но вчера утром встретил свою Львицу. С той минуты, как я увидел эти зеленые глаза, больше не могу ни о чем думать. Почти не спал прошлой ночью, а теперь не в силах заняться делом. Что на меня нашло?

Потрясенный Джеффри не сразу ответил.

– По-моему, брат, ты влюбился.

– Любовь! – презрительно фыркнул Ранулф, но тут же серьезно признался: – Я тоже так посчитал, но поверить себе не могу. Она совсем дитя. Моей дочери Ли было бы сейчас почти столько же.

– Ты всегда можешь сделать девчонку любовницей, а когда устанешь от нее, отдашь в жены кому-нибудь из своих людей.

Ранулф грозно нахмурился, но Джеффри ничуть не испугался.

– В таком случае женись на ней. Похоже, она неравнодушна к тебе, хотя не понимаю, почему. Из тебя наверняка выйдет отвратительный муж.

– Я не могу жениться, – тихо признался Ранулф."

"– Ранулф, ты должен забыть Изабель! Многие мужчины несчастливы в первом браке. Ты тогда был совсем мальчишка, на несколько лет моложе ее. Нельзя жить прошлым. Эта девушка обожает тебя, так что женись на ней поскорее, прежде чем другой ее не увел. Правда, она всего лишь дочь барона. Может, великий граф Мальвуазен не опустится до… ты понимаешь, о чем я? Если ты не возьмешь ее, она недолго останется одна. Представь, что другой обнимает ее, целует… Ранулф! Отпусти меня! – Джеффри, охая, поднялся с земли и стал отряхиваться. – Мне нужно начистить кольчугу сэра Томпки-на. Ты поразмыслишь над моими словами?

Ранулф промолчал. Джеффри покачал головой и удалился.

– Лайонин! Я повторил вопрос четыре раза! Где ты витаешь, девочка?

– Прости, отец. О чем ты спрашивал?

– Теперь это не важно. Что это с тобой стряслось сегодня?

– Мне кажется, – вмешалась Мелита, поднимая голову от шитья, – что мысли нашей дочери не здесь, а на ристалище.

– Кого ты имеешь в виду? – нахмурился Уильям. – Сэра Томпкина?

– Фу! – брезгливо воскликнула Лайонин. – Сэр Томпкин! Этот жирный старик!

– Я не допущу такого неуважения к старшим в моем доме, девчонка!

– Уильям, наша дочь потеряла голову из-за графа Мальвуазена, – прошептала Мелита.

– Ранулф де Уорбрук?! – изумился он, глядя на склоненную голову Лайонин. – Ты страдаешь по графу?!

Лайонин, стоявшая у огня, потянулась с кошачьей фацией.

– Или он не красив? Разве не самый добрый и нежный на свете? И волосы у него так чудесно вьются!

Глаза Уильяма, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Раскрыв рот, он уперся взглядом в жену, ответившую ему довольной улыбкой.

– Лайонин, – спокойно сказала она, – немедленно иди к себе и причешись. Пусть Люси разожжет у тебя очаг. И оставайся там до обеда.