– Ничем, лорд Ранулф. Я всего лишь хотел спуститься на кухню и поесть, но здесь все незнакомо, и я не могу найти дорогу.

Очередной грохот подтвердил его слова.

– Я должен идти, или твой отец уничтожит мой дом и не даст насладиться женой, – прошипел он, с видом обвинителя глядя на нее. – Счастье, что он твой родственник, иначе я попросту выкинул бы его из окна и избавился бы и от погрома, и от неуклюжего медведя. Пойду оденусь и поем вместе с ним. Все равно мне сегодня не уснуть.

Он нагнулся, чтобы поцеловать Лайонин в щеку, но, когда она погладила его по животу, поспешил отстраниться:

– Нет, Львица, я не возьму тебя, пока твой отец крутится здесь, подобно раненому вепрю.

С этими словами он оставил ее. Лайонин ударила кулаком по подушке. Но тут же стала просить у Бога прощения за ругательства, которыми осыпала отца.

Когда Ранулф, от которого сильно несло вином, вернулся, она уже спала. Увидев свернувшуюся калачиком жену, он мирно вздохнул, лег, притянул ее к себе и тоже закрыл глаза.

На рассвете весь дом уже был на ногах, и Лайонин быстро вовлекли в водоворот приготовлений к крестинам Монтгомери. Днем отец Уотт провел торжественную церемонию в церкви зала «черной стражи», озаренного солнечными лучами, струившимися сквозь прекрасные цветные витражи окон. Беренгария отдала притихшего малыша отцу Уотту, который погрузил его в святую воду. Монтгомери мигом напыжился, покраснел и издал такой громкий вопль, что Дейкр с улыбкой покачал головой, восхищаясь силой его легких."

"Позже гости одарили новорожденного подарками: чашами, усыпанными драгоценными камнями, и золотой посудой. Лорд Дейкр преподнес крестному сыну маленькое, предназначенное для пони седло с гербом Мальвуазенов. Но лучше всех даров был тот, что приготовил для жены граф Ранулф: бокал для вина, верх и дно которого были оплетены золотой филигранью, усыпанной изумрудами, жемчугом и алмазами. На золотой ножке были выгравированы слова любви Ранулфа к прелестной молодой жене.

Прочтя надпись, Лайонин подняла на мужа затуманенные глаза.

– Чтобы ты никогда больше не забывала, – ответил он на безмолвный вопрос. Она притянула его голову и забылась в поцелуе, поведавшем ему не только о благодарности, но и гораздо более сильных чувствах.

Громкие восторженные крики наполнили зал. Гости чествовали не только наследника графа, но и счастливую чету.

Ночью измученная Лайонин свалилась в постель, пока Ранулф пил вместе с Дейкром и Трейверсом. Она понимала, что нежелание присоединиться к жене вызвано событиями прошлой ночи, и старалась не слишком сильно ждать скорейшего отбытия гостей.

На третий день были назначены развлечения. Уильям, поймав жену и дочь в парадном зале, объявил:

– Я хочу видеть своего сына за работой.