Ранулф взял себя в руки, разрезал на ней одежду, смочил тряпку и стал вытирать ее лоб, бормоча нежные слова при каждом новом приступе боли. Где-то неподалеку раздался конский топот, и все трое замерли, боясь, что Морелл их обнаружит. Но всадники промчались мимо, и они облегченно вздохнули.

Однако тишина стояла недолго. У Лайонин отошли воды, и Ранулф, на своем веку помогавший разродиться многим кобылам, понял, что ребенок скоро появится на свет. Малард, поддерживая себя руками, подобрался ближе и зажимал ей рот каждый раз, когда она пыталась закричать. К счастью, мучения ее скоро прекратились. Еще немного – и между ног роженицы показалась темная головка. Ранулф едва успел подхватить малыша, быстро размотал обвитую вокруг шеи пуповину и очистил ротик от слизи. Ребенок оглушительно завопил, протестуя против сырости и холода, и Ранулф поскорее обрезал пуповину и убрал послед."

"Рождение младенца словно влило в Маларда новые силы. Именно он вытер кричащего ребенка лоскутом, оторванным от бархатного плаща, и потеплее закутал, осторожно касаясь густых черных волосиков, покрывавших головку. Он отдал ребенка измученной матери, и она нежно погладила сморщенное личико и крошечные ушки.

– Я тоже хочу увидеть свое дитя, – спокойно объявил Ранулф, беря у нее ребенка. Стояла ночь, и хотя они не смели разжечь костер, было светло – луна светила ярко. Ранулф вынес ребенка из хижины и, развернув плащ, принялся изучать маленькое тельце. Лайонин был виден только профиль мужа, державшего на руках сына: священный момент, который никто, кроме этих двоих, не мог бы разделить. Большая ладонь Черного Льва едва касалась крошечных пальчиков, и Ранулф улыбнулся, когда малыш крепко вцепился в смуглый, загрубевший палец отца.

Ранулф снова завернул сына, положил на грудь Лайонин и осторожно погладил ее по щеке. Только влажно блестевшие глаза выдавали глубину его чувств.

– Спасибо тебе за сына, – прошептал он, прежде чем лечь рядом. Все четверо мирно уснули, связанные пережитыми тяготами и совместной радостью. Разбудил их крик малыша, и все разделили счастье первого кормления и восторга блажен-1 ю щурившегося младенца. В эти ранние предрассветные часы не существовало неравенства между лордом и вассалом или отцом и другом. Их союз благословила новая жизнь невинного существа. Трое улыбавшихся друг другу взрослых стали одним целым.

Они еще немного поспали, а когда проснулись, на небе уже вовсю сияло солнце. Ранулф помог Маларду выбраться из хижины и облегчиться, после чего, оставив ребенка на попечение рыцаря, вынес жену на воздух.

Прежде чем войти обратно, Ранулф немного посидел под деревом с женой на коленях, нежно целуя пухлые губы.

– Насколько я понимаю, ты доволен сыном? – поддразнила она.