Но позже она снова помрачнела, наблюдая, как Ходдер помогает хозяину надеть тяжелую кольчугу.

– Не смотри на меня так, словно видишь в последний раз! Иди и прикажи Доукину приготовить мне еды в дорогу.

Пока ее не было, Ранулф заметил, как в углу что-то поблескивает. Он нагнулся и поднял вышитую Лайонин ленту, точную копию львиного пояса. Ранулф нахмурился, не понимая, как лента попала сюда. В последний раз он видел ее в шатре, далеко отсюда. Что-то явно тревожило ее, но она отказывалась объяснить причину, а эта лента каким-то образом связана с ее бедами.

Ранулф вздохнул и сунул ленту в кошель на поясе.

Когда она доверится ему, непременно поведает о своих страхах. А пока ему придется ждать, поскольку лишь пыткой можно вынудить жену ответить на его вопросы.

Лайонин не плакала, когда он ускакал в сопровождении одного из стражей, но долго молча стояла во дворе. Сердце сжималось от дурных предчувствий. Она даже погуляла по саду в надежде успокоиться, но все было напрасно.

Неделя прошла без происшествий, и Лайонин почти забыла о своих страхах. Но как-то раз внизу раздался шум, заставивший сердце тревожно забиться.

Дверь солара отворилась, и в комнату вбежала Кейт:

– Миледи Лайонин, простите меня. Но она подняла такой скандал! Требует, чтобы ее провели к вам.

– Что же, впусти.

Ей не требовалось объяснять, кем была эта «она».

Амисия медленно вплыла, величественно оглядывая комнату. Лайонин показалось, что она еще больше похудела за это время.

– Все, как и было.

– И никаких приветствий, Амисия?

– Леди Амисия, – подчеркнула француженка. – Никаких приветствий. Графиня Мальвуазен не обязана приветствовать дочерей мелких баронов.

– Твои слова неясны мне, ибо я и графиня, и дочь мелкого барона.

– Ею навсегда и останешься. Вот только титул вряд ли сохранишь.

Лайонин вспыхнула от гнева:

– Не смей говорить загадками. Объясни, что тебе нужно! Говори поскорее и убирайся.

– Леди Лайонин, зря вы меня боитесь. Я принесла вам новости и рада сообщить, что теперь между нами, возможно, воцарится мир.

– Между нами не может быть мира. Что за новости? – допытывалась Лайонин, бледнея. – Ранулф? Что-то случилось с ним?

– Нет. Когда я в последний раз видела его, он был здоров и очень… энергичен.

Но вы так разволновались! Значит, сильно любите его?

– Мои чувства к мужу – исключительно мое дело. Если тебе больше нечего сказать, оставь меня.

– Нет, миледи, мне многое нужно вам сказать. Любовь, которую вы питаете к мужу, тревожит меня, ибо тут мы с вами соперницы.

– О, не начинай все заново! Однажды я поверила твоей лжи, i ю бол ьше не попадусь на удочку. Убирайся с глаз моих! – взмахнула рукой Лайонин и встала, готовая собственными руками вытолкать француженку за дверь.