Салтыкова спокойно подошла к краю перрона и нажала кнопку, расположенную сбоку, на стене.

— Куда мы направляемся? — я постарался, чтобы вопрос звучал легкомысленно, но не смог: слишком сильно удивляли масштабы и размах мероприятия по извлечению меня из тюрьмы.

— Увидите.

В глубине туннеля раздался негромкий свист, и к перрону мягко подкатил небольшой поезд: всего два вагона, тупоносая кабина пилота кажется пустой…

Двери отворились и мы вошли.

— Устраивайтесь поудобней, — пригласила Салтыкова и уселась в мягкое кожаное кресло рядом с небольшим столиком. Я сел напротив. — Чай, кофе?

— Кофе, — решил я.

Поспать всё равно не получится, так что доза кофеина не повредит.

Так же мягко, почти незаметно поезд тронулся и набрал скорость.

Салтыкова нажала кнопку на столе, и через пару минут из люка выехал поднос с большим медным кофейником, двумя чашками, а также герметичными пакетиками с сахаром, сливками и по-моему, джемом.

Я налил себе полную чашку, и секунду подумав, наполнил вторую. Пододвинул её женщине.

— А где принц Фудзивара? — светским тоном спросил я, пробуя кофе. — Вы сказали, что похитили Любаву. Но о принце почему-то умолчали.

Салтыкова высыпала в свою чашку весь сахар, добавила сливок, отпила крошечный глоточек и вернула чашку на блюдце.

— Ну?.. — мы были одни, и я позволил себе слегка повысить голос. — Почему вы молчите? Где Фудзи?

Господа секретарь молча вздохнула. Потом посмотрела на меня и сказала:

— Мы считаем, что принц Фудзивара причастен к похищению Любавы.

— Нет.

Она не права. Это просто не может быть правдой. Это гнусная клевета.

— Всё за то, Курои, что Константин был в заговоре с самого начала. Он был связным Бестужева и Сётоку в Ямато.

— Этого не может быть, — упрямо сказал я. — Фудзи попал в эту историю из-за меня. Он был первым, с кем я познакомился, появившись в Тикю. Это я втянул его…

— И тем не менее, Шива всё время вас опережал, Курои, — мягко напомнила госпожа секретарь. — Как вы думаете: почему?

— Потому что он — такой же чрезвычайный посланник, как и я. Потому что мы учились в одной школе, и в нас вбиты одинаковые директивы. Ни я, ни он, не можем вырваться из плоскости собственного горизонта событий. Мы с ним одинаковые.

— А у меня есть более простое объяснение, — она нажала кнопку ещё раз, и на столике появился пластиковый пакет с бутербродами и большое яблоко. — Угощайтесь, Курои, — пригласила Салтыкова. — Ешьте. Набирайтесь сил. А я пока буду говорить.

После кофе мой желудок лишь пробудился, так что упрашивать меня не пришлось. Пока мы разговаривали, я потихоньку претворял в жизнь приказ Салтыковой: менял внешность.

Прибавил себе роста, раздался в плечах, укрепил, насколько это было возможно, кости и нарастил мышечный каркас.