Я не специалист, но по-моему, лес с каждым километром становился всё гуще.

— Всякое бывало, — философски ответил Колян. — Вот был, например, такой город Богота. В Колумбии. Теперь нет. Ни города, ни половины страны — одни болота.

— Из-за Артефакта?

— Из-за гнусного раздолбайства некоторых магов. Которые думают, что могут всё.

Мне стало неприятно. Ещё одно напоминание о том, чем мог закончится мой эксперимент с Кладенцом. С другой стороны, обижаться на Коляна не имеет смысла. В конце концов, я сам просил его рассказать…

— Или вот, например, Альбион. Была такая страна… Ну как страна? Остров рядом с Европой. Двести лет назад они построили офигенный флот и давай грабить сопредельные и не очень страны. Артефактов нахапали — жуть. Индию, почитай, под ноль выгребли. Ну, и тащили на свой островок всё, что гвоздями не прибито. Возомнили себя хозяевами половины мира… А потом раз — и всё. Рассыпался островок в пыль.

— Почему? Что случилось?..

— А хрен его знает. Сенсеи покумекали — задним числом, понимаешь? И сделали вывод: критическая масса.

— В смысле: на одном небольшом участке суши скопилось слишком большое количество Артефактов?

— Я ж говорю: несколько сотен. Может, даже пара тысяч. Вошли в резонанс — и привет.

Я сглотнул.

Получается, госпожа секретарь была абсолютно права, когда говорила, что Шива для Тикю — это так, ерунда. Тут всё гораздо веселее.

Машина замедлила вход, а потом остановилась. Чуть сдала назад, и повернула в еле заметную просеку.

— Всегда в этом месте промахиваюсь, — пояснил Колян.

Ещё пару минут мы очень тихо пробирались меж толстых, с золотистой корой, стволов. Колючие ветки громыхали по крыше и бокам ""Нивы"", по днищу шуршала высокая трава.

Потом машина остановилась. Колян дёрнул рычаг вверх и вытащил ключи из зажигания.

— Приехали, — объявил он. — Дальше пешком.

Глава 4

— Вот, надень-ка, — перегнувшись на заднее сиденье, Колян достал свёрнутые в узел джинсы, рубашку, высокие ботинки… — А то как презерватив на одном месте, честное слово…

Я натянул предложенное поверх стэллс-костюма.

Как только мы вышли из машины, навалилась тишина. Ни гула автомобилей, ни шарканья подошв по асфальту, ни гомона тысяч голосов вокруг.

Очень необычно. Я уже привык к городскому шуму, к постоянному присутствию людей вокруг. Но здесь было тихо.

А потом сквозь эту ватную тишину прорезался звук. Затем другой, третий — и меня накрыло.

Трава вокруг была высокая, по грудь, и в ней, над белыми и желтыми цветочными зонтиками, гудели пчёлы.

Где-то рядом, буквально в двух шагах, трещали кузнечики.

В ближайших деревьях дробно стучал дятел. Где-то над головой сердито цокали белки, чирикали невидимые пичуги и куковала кукушка.