Но что-нибудь придумаю, главное – успеть. Я был уже у трапа, толкал других, не глядя, не успевая извиниться, меня самого толкали в спину, гремели какие-то жестянки, покатился чайник, крики…

Беденко не сел! Он не сел на пароход. В последний момент полковник отменил разрешение? Но как? Спины, как в длинном цветном стаде, шевелились, двигались, лиц не было, и я не мог узнать его, не видя лица. Наконец я заметил желтое пятно – портфель! Но кто его нес? Не сутулый, полноватый мой товарищ, всегда слегка раскачивающийся при ходьбе. Нет. Его нес высокий, с уверенным шагом, крепкой красной шеей военный. Но вот он обернулся – и иллюзия исчезла. Беденко! Точнее, тот, чьего настоящего имени я не знал и так и не узнаю. Он уже поднимался по сходням. Мне не достать его, слишком далеко! Я попробовал крикнуть, привлечь внимание офицера у сходен, но в диком гуле голосов, пароходов, ржания лошадей я даже сам не услышал себя.

Вот Беденко потерялся в толпе на палубе и снова появился. Я смотрел на него – он был прижат к борту, вокруг была суета, страшная давка, но я видел, что портфель с ним. Желтое пятно портфеля было как флаг. Неловко придерживая его, он доставал портсигар. Я был близко и мог разглядеть, как у него трясутся руки. Вдруг Беденко поднял голову и увидел меня в толпе. Пока пароход отваливал от пристани, он смотрел прямо на меня своим тяжелым взглядом исподлобья. Думаю, он все не мог понять, почему я ему улыбнулся, почему я провожаю его. Что же, он все поймет, когда раскроет портфель. Как жаль, что я не увижу этого момента. Не увижу его растерянного, злого лица.

* * *Накануне вечером я вернулся в комендатуру один. Неуверенность в виновности Чекилева или что другое меня туда толкало, не знаю. Коменданта я застал удачно – он готовился запереть двери кабинета.

– Вы можете показать мне портфель? Я оставлю его вам, просто нужно убедиться, что все в порядке.

Немного поколебавшись, он все же достал из сейфа портфель и отвернулся, пока я возился с замком. Печать пришлось сломать – ничего, главное – убедиться, главное… Я не верил глазам. И все-таки я ждал увидеть именно это. Только верхние из толстой стопки бумаг, облигаций были настоящими, остальные – пустые, чистые. Фальшивка. На одну страшную минуту мне показалось, что господин Икс добился-таки своего. Но как? Печати целы, портфель ни на минуту не оставался без присмотра. Но я уже знал, что никто бумаг не трогал. Значит, все это с самого начала было уловкой, ловушкой. Охота по бумажному следу. Ну, конечно. Меня ведь удивляло, как это умный и осторожный ЛК так рискнул, посадил в одну лодку и жирную овцу-приманку, и волка. Да, ловит волк, но и его поймают. Не гонкой, так уловкой. Что-то такое он говорил накануне смерти.