И самое важное, – снова пауза, во время которой я готов был вспылить, – вам я могу довериться больше, чем остальным. И будьте уверены, Егор, что отряд, точнее, наша небольшая компания, сформирован правильно. Мы идем на серьезный риск, но это решение принято не мной одним. Дело в том, что один из членов нашей маленькой freundeskreis[4], возможно, тот самый человек, о котором я говорил вам в гостинице тем вечером, когда стреляли в Рябоконя. Помните? – ЛК указал глазами на затылок шофера, и я понял, что говорить нужно осторожно.

– Хорошо, а конвой?

– Двое из них были часовыми той самой ночью в особняке Парамонова.

«Держи друзей близко, а врагов еще ближе» – любимое выражение ЛК. Этот человек считал, что буквально все требует его личного контроля. Иногда я был почти уверен, что анатомический атлас он подарил мне с далеко идущими планами – так же, как и содействовал потом моей работе в полиции. Почему-то некстати вспомнились неприятные намеки Курнатовского. Но ЛК был другом отца, я действительно обязан ему всем и, конечно, сделаю что нужно и без лишних вопросов. И все равно я чувствовал, что он сильно недоговаривает.

Даже с его манией контроля идти на такой риск – сажать хищника и добычу в одну клетку…"

"– Убьем две цели выстрелом дуплет, Егор, – ЛК неожиданно ответил на мои мысли. – В пути крыса так или иначе высунется, не устоит, тут мы ее и прижмем. Портфель все время будет у меня, а я один не хожу, и вы будете рядом, – последнюю фразу он явно сказал, чтобы сгладить разговор. – Выхода нет, документы необходимо переправить. Да и в ком сейчас мы можем быть полностью уверены? Я доверять не намерен никому.

А вот тут я ему поверил.

* * *Река в темноте – в неровных пятнах белого льда и темной воды, как шкура кота.

Говорят, когда на Дон идет беда, его вода мутится. Но сейчас воды не разглядеть. В тумане по широкому мосту над рекой движутся войска, едут горожане-беженцы с узлами, чайниками, обгоняют нас молодые кадеты (совсем маленьких везут на телеге), священники, автомобили; я разглядел несколько уцелевших санитарных машин. Разбивая поток людей, телег и автомобилей, обратно к городу проносятся несколько конных казаков в плечистых темных бурках – в сумерках бурки смотрятся как сложенные крылья невиданных птиц. В воздухе держится запах едкого лошадиного пота, бензина.

Внезапно за нашей спиной глухо бухает, как из-под земли. Но, оглянувшись, я вижу все ту же привычную ломаную, как линия сердечных сокращений на гальванометре, линию темных домов, куполов, трубы пароходов. В пестрой толпе наш маленький отряд держится особняком. Лев Кириллович едет с нами, в своем автомобиле, по официальной версии – до Екатеринодара. Там командование планирует соединиться с частями войск и держать город.