Я, конечно, увлекся новой и, безусловно, важнейшей для науки теорией Дарвина. Но вряд ли можно было меня назвать воинствующим агностиком. Я любил ранние пасхальные утра, когда Глаша Эберг в длинном белом фартуке сосредоточенно и радостно отбирала из охапки и ставила в узкую вазу холодные ветки вербы.

Благословил нас отец Михаил в Покровской церкви. Высокая, из красного кирпича, выложенного затейливыми узорами, нарядная, как печатный пряник, в русском стиле, она стояла среди старых лип и акаций ближе к армянскому городу Нахичевани. Я всегда восхищался и любовался ею.

Электричества не было во всем городе, церковь была освещена только окнами с цветным витражом и свечами. Темные на дереве фигуры – Страшный суд. Змей, как кольчатый червь, темно-коричневый, внизу – багровый пожар и черные фигуры грешников. Улыбающийся слон в райском саду, золотые звезды и луна. В витражном окне фигура святого Федора Тирона, змееборца, на выгнутом в прыжке белом коне парила над нами, пронзая копьем воздух. Красный плащ святого давал ровный рыжеватый отсвет на руки отца Михаила, держащие икону. Висящие лампады и резные детали аналоя в приделе святого Димитрия Ростовского в свете витража казались частью какого-то восточного дворца.

Глава шестнадцатая

Ростов. Отступление

В пустом, выстуженном из-за разбитых и открытых окон зале все столы были сдвинуты в сторону, а посередине на единственном стуле у небольшой конторки сидел господин в штатском пальто. Увидев Льва Кирилловича и меня, он поднялся и пошел навстречу. Я узнал военного, который подписал мне разрешение на исследование тела телеграфиста. Едва поздоровавшись, он перешел к сути, говоря в основном с ЛК.

То и дело подходили люди, прерывали их разговор."

"Вид у атамана был еще более усталый, чем прежде, хотя и казалось, что это невозможно. То и дело он непроизвольно передергивал плечами, словно отгонял что-то. Я услышал, что принято решение об отступлении. Отправленный на разведку аэроплан разбился в степи. Под станицей Гниловской казаки отошли с позиций, и добровольческий полк не выдержал удара. Красные войска рискнули и идут через Дон по некрепкому льду. Их броневик «Верный» стоит уже близ Нахичевани. Это значит, что вокзал и город, видимо, очень скоро будут взяты.

Спешно эвакуируют учреждения.

– Меня осаждают с просьбой вывезти людей, а мы грузим в вагоны бумаги и канцелярию. Но ведь нельзя бросить!

Заглянул адъютант, которого он ждал, и двери, закрывшись, отрезали голоса в коридоре. Посетителей перестали пускать.

– Вот то, о чем мы говорили с вами, – он передал Льву Кирилловичу принесенный адъютантом портфель.

Я догадывался, что это банковские документы, о которых упоминал ЛК в гостинице, на предъявителя и на огромные суммы.