— Фёдор Тартанов меня не интересует… пока. Вернёмся к вашим взаимоотношениям с гражданкой Бурцевой. От Птичьей скалы вы повели её в пансионат «Аврора». Почему не в Георгиевку?

— Она меня об этом не попросила. Тогда. В ту ночь мы с Настей гуляли.

— И эта прогулка завершилась в вашем номере профилактория.

— Завершилась, — подтвердил я. — В моей комнате. В моей кровати. Уже под утро. И прогулка, и кровать Насте понравились. Она ведь не утверждала иначе?

Капитан кашлянул. Он снова вспомнил про «лидерский взгляд» — уставился на мою переносицу. Хотя я заметил, что правая рука Льва Петровича потянулась к внутреннему карману пиджака.

— Сергей Леонидович, — сказал Зареченский. — Я знаю, что Анастасия Евгеньевна прислала вам письмо. Ваши отношения не завершились общением на морском побережье. Каковы ваши дальнейшие планы и намерения относительно гражданки Бурцевой?

Взгляд капитана КГБ сменил мишень — теперь он снова целил мне в глаза. Взгляд «глаза в глаза», как утверждал нахватавшийся в интернете знаний Артурчик, вызывал у людей страх и тревогу. Я улыбнулся.

— Мои планы просты и понятны, товарищ капитан, — сказал я. — И я их не скрываю. Анастасия Евгеньевна Бурцева моя невеста. Мы любим друг друга. Я женюсь на ней. Сделаю это в ближайшее время.

Рука капитана КГБ всё же добралась до внутреннего кармана пиджака, вынула оттуда пачку сигарет «Ява» и спичечный коробок. Зареченский не спускал с меня глаз. Он сунул сигарету в рот, закурил — по салону автомобиля поплыли серые струйки дыма.

— Чернов, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — спросил капитан.

Он взмахнул сигаретой.

— Чернов, ты вообще знаешь, кто такая Анастасия Евгеньевна Бурцева?

Мне показалось, что у Зареченского трижды дёрнулось нижнее веко правого глаза. Между мной и капитаном КГБ образовалась завеса из табачного дыма. Я разогнал её рукой, приоткрыл окно со стороны пассажира — дым устремился на улицу."

"— Понимаю, Лев Петрович. Она замечательная женщина. Спортсменка, комсомолка и просто красавица. А какая она умная! Вы бы послушали, как много она знает о философии и о философах…

— Чёрный, ты издеваешься надо мной? — спросил капитан КГБ.

Я отметил, что в его голосе появились металлические нотки. Зареченский вновь обнажил свои широкие белые резцы — теперь он напоминал крысу. Капитан затянулся дымом.

— Чернов, что тебе известно об Анастасии Евгеньевне Бурцевой, — сказал он, — и о её семье?

Я пожал плечами.

— Почти ничего, Лев Петрович. Только то, что её отец полковник КГБ и скоро станет генерал-майором. А её дед по материнской линии — член Политбюро ЦК КПСС.

Я улыбнулся.

— Уверен, товарищ капитан, что мы с ними обязательно поладим.