Он был интрасенсом, и возраст его не поддавался оценке – на вид лет сорок, не больше, хотя поговаривали, что ему за девяносто."

"Широкоплечий, стройный, с копной русых волос, он являл собой идеал мужской красоты в понимании Бояновой, и особенно впечатляющей деталью этого идеала были прозрачно-голубые глаза, буквально сияющие на коричневом от загара, гладком и твердом лице с прямыми, не тонкими, но и не слишком выдающимися губами.

– Никогда бы не подумал, – сказал он звучным баритоном, в котором иногда проскальзывали хрипловато-басовые нотки.

 – Ландсберг – и генерал Ордена? На меня он всегда производил впечатление целеустремленной волевой натуры, пекущейся о благе человечества.

– Факты – упрямая вещь. Последней каплей был звонок отца Клима Мальгина. Мы разговорились, и он вспомнил одну любопытную вещь: оказывается, он как-то встретил Ландсберга в компании Гзаронваля и юных функционеров из среднеевропейского «эскадрона жизни». Факт дополнил нашу картотеку, и дальнейшее было делом техники.

Баренц вздохнул.

– Не рано вы начинаете?

– Один мой знакомый, – комиссар сухо улыбнулась, – говаривал: кто не успел, тот опоздал.

Нет, не рано. Мы проверили все кибзаводы сложной техники и выявили еще три, выпускающие секретную для непосвященных продукцию. Связи однозначно указывают на существование единого координационного центра, в функции которого входят накопление, систематизация, обработка информации, выдача заданий и рекомендаций, обучение «групп террора» и тому подобное.

– Орден?!

– О нет, конечно, он – лишь исполнительный центр, один из многих.

Орден существует уже более трех столетий, и выйти на его руководителей не удалось еще никому, в том числе и моим предшественникам. Были частые победы, выигранные «шахматные партии», но и только. Орден жив и хочет «странного». Иногда мне кажется, что его руководители нарочно шевелят массы, общество, чтобы оно не выродилось окончательно, чтобы начинало бороться с агрессией, ибо жизнь человека – борьба. Это закон.

Помолчали. Потом Баренц вспомнил о предмете разговора.

– И где же находится этот ваш исполнительный центр?

– Где-то в Чернобыльской глуши.

– То есть в зоне площадью в тридцать тысяч квадратных километров. Как же вы начинаете операцию, не зная точных координат центра?

– У нас появились неожиданные помощники. – Боянова сдвинула брови. – На Меркурианском заводе был захвачен математик Аристарх Железовский, а моя сестра… она интрасенс…

– Я знаю.

– Она влюбилась в него, хотя я совершенно не понимаю… впрочем, не о том речь.

Баренц прикусил губу, скрывая усмешку.