– Но ведь Вершители пришли в эту Вселенную первыми!

Кузьма сделал мину (с эмоциональным эхом), которую человек охарактеризовал бы как «вытаращился».

– Кто вам сказал?

– Держатель Пути… еще Строитель… «Проекции» Вершителя на нашу Вселенную… понимаете, о чем речь?

Кузьма понять пытался, но знал только то, что говорил: по Вселенным изредка проходили «боги», в том числе и Вершители, и были они равны во всем, кроме отношения к разумным существам. Вершители же были…

– Помягче, что ли, – сформулировал Кузьма-восьмой, но двенадцатый его поправил:"

"– Просто они появляются чаще, особенно если случается что-нибудь неординарное.

Такое впечатление, что они что-то или кого-то ждут и этот «кто-то» независим от них. Знаете, мы даже спрашивали себя: не является ли наша вселенная продуктом чьего-либо преднамеренного плана? То есть не имеет ли она конечную цель?

– И что же? – отозвался Мальгин живо.

– У нас нет ответа, – грустно закончил Кузьма-двенадцатый; видимо, из всей компании он был штатным философом. – А что касается Вершителей… образно говоря, Вершитель – это Некто в конце бесконечности. Все знают, что он существует, но достичь его не представляется возможным.

– И тем не менее Вершители – только равные среди равных, – пробормотал Мальгин. – Жаль…

– Чего жаль? – опешил Кузьма.

– Мечты. Все-таки возможности реально существующего Бога греют душу. А тут их много…

– Кстати, среди них есть и люди, – добавил похожий на волосатого многонога Кузьма-восьмой, все время играющий какими-то камешками.

– Не совсем люди, – уточнил двенадцатый. – В ваше время уже появились их предки, вы называете их интрасенсами. Человек обычный, хомо ординарис, не стал полностью космическим жителем, хотя и пытался превратить космос в свою биосферу.

Он строил оболочки, поддерживал внутри гомеостаз, но себя перестроить не мог. Интрасенсы же создали свою гармониосферу, Неошамбалу, ускорили развитие и ушли с Земли поодиночке, ассимилировались с другими, подобными себе существами. Кстати, Паломник – кажется, вы его знаете? – потомок таких переселенцев. – Кузьма подумал и добавил: – Хороший мужик… царствие ему небесное!

Мальгин грустно улыбнулся. Налетело черное, тоскливое чувство, окунуло в болото душевных переживаний и мук.

Человечество исчезло, хотя память о нем сохранялась, и осталась от него небольшая горстка разбежавшихся по вселенным его детей. Откликнулся бы кто-нибудь?!

– Вот почему «черные люди» не желали общаться с нами, – вслух проговорил Мальгин. – Они знали, что человек – временный жилец на этом свете. А мы-то, ничтоже сумняшеся, называли его «венцом творения»!

Кузьма сочувственно молчал.

– А мы-то возвеличивали научные и технические достижения, как панацею от всех бед.