— Вприкуску с чесноком!

— Бутыль самогона! — хмыкнул Казаков. — И огурец из бочки! И хорошую девку!

Я недоуменно оглядел собравшихся в комнате мужчин. О чем они говорят? О выпивке и закуске, в то время как Леша лежит при смерти в больнице! Это они всерьез? Я начал внутренне закипать, и почти до крови прикусил нижнюю губу, боясь сорваться и наговорить лишнего.

— Дима, — повернулся ко мне Петр Михайлович, — не волнуйся, они так шутят, когда решаются на что-то серьезное. Не время и не место. Согласен. Но это необходимо. Мы тебя услышали и поняли. Сделали выводы.

— И что за выводы? — не выдержал я. Эмоции перехлестывали через край, и мне казалось, что надо мной не просто подшучивают, а банально издеваются.

— Мы будем следить за Зуевым и его людьми. Очень пристально. Теперь это и наше дело тоже. Обещаю тебе! Слово!

— Слово… — эхом пронеслось по тесной комнате, — слово… сделаем… приглядим…

Договор был заключен. Слово уральца дорогого стоит, тем более слово челябинца. Оно нерушимо! Это всякий знает. А кто нарушит — не наш человек, пришлый… Более того, меня только что отстранили от всех возможных последствий, взяв все обязательства на себя. При этом переняв и ответственность, в случае, если что-то пойдет не так — уголовную ответственность! Я не рассказал сержанту милиции Морозову о подозрениях Леши, и этим самым скрыл информацию. Бригадир не сказал про нож. Но Корякин, как начальник, отвечает теперь за все недосказанности. С этого момента бригада Зуева и шагу не сможет ступить, чтобы об этом тут же не стало бы известно кому-то из нас. И если Леша прав, и в цеху рядом с нами окопались враги, мы быстро выведем их на чистую воду. По крайней мере, я очень на это надеялся.

Глава 11"

"На утро мне все же пришлось получить нагоняй от тети Зины. Я хотел было смыться из дома ни свет, ни заря, чтобы заехать в больницу к Леше, но тетка явилась раньше. Я совершенно не выспался, вымотавшись после вчерашней смены и сверхурочной работы, да плюс разговор с моими собригадниками, включая некоторое количество употребленной водки, меня подкосил. Я едва дошел домой и моментально вырубился, но пяти часов сна оказалось явно недостаточно, и я встал ошалелый, будто и не спал вовсе. Благо, мое тело уже не было таким слабым, как прежде. То ли в него влилась некая внешняя энергия вместе с переносом сознания, то ли я окреп благодаря ежедневным тренировкам, но я слегка прибавил в весе, обрастая мясом, и обзавелся, наконец, неким подобием мышц.

В общем, лишь открыв глаза и увидев тетку, я все понял. Она все же узнала про перестрелку двухнедельной давности, и сейчас стояла, глядя на меня огненным взором, словно решая про себя, казнить или казнить, но очень жестоко, возможно, с пытками!

— Тетя! — я вскочил с кровати, скрипнув пружинами панцирной сетки.