Тяжелая рука легла мне на плечо. Я поднял взгляд наверх и увидел рядом Михалыча. За его плечами стояли все остальные члены бригады: мощный Казаков, простоватый Воронин и прижимистый Филиппов. Все смотрели на меня по-особому, словно ждали каких-то слов, но я молчал, и тогда бригадир произнес:

— После смены не расходимся. Думаю, Дмитрию есть, что нам рассказать…

Я отработал сегодня, как все, до двадцати двух часов, потом еще два часа переработки по новому утвержденному плану, и, наконец, мы вышли из проходной вместе, четверо угрюмых мужиков и один уставший до полусмерти пацан. На улице было темно, лишь редкие фонари слегка освещали дорогу.

— Давайте ко мне, — предложил Михалыч тоном, от которого не отказываются, — жена в отъезде, дети у тещи…

Жил он в однокомнатной квартире на втором этаже старого, еще довоенного дома, давно требующего ремонта, ветхого и убогого. Впрочем, вид жилища бригадира никого не удивил. Мы поднялись по обшарпанным ступеням, вошли в холодную, темную квартиру и, по приглашению хозяина, не разуваясь и не раздеваясь, прошли в комнату и сели за круглый полированный локтями стол.

Я огляделся. В посудном шкафу между стекол торчали несколько выцветших, еще довоенных фотографий Петра Михайловича с семьей — приятной, чуть полноватой женщиной и двумя малолетними детьми — мальчиком и девочкой на фоне зеленого парка. Прочая же обстановка квартиры оставляла желать лучшего: желтая, давно не обновленная побелка на стенах, потрескавшиеся, сильно скрипящие доски пола, узкая кровать в углу, ширма, и еще две деревянных кроватки в противоположном конце комнаты.

Несмотря на слова бригадира, у меня сложилось впечатление, что в квартире редко бывают люди. Тут царил дух нежилого помещения, который практически ничем невозможно перебить. Но не расспрашивать же Михалыча, куда девалась его семья. Может, поругался с женой, та забрала детей и уехала к матери, может, еще что… явно не мое дело… и не время, чтобы вникать и просить объяснения. Взрослые люди, сами разберутся. Бригадир проводил почти все свое время на комбинате, и в квартиру приходил лишь отоспаться между очередными длинными сменами. Ровно так же делала моя тетя Зина, и я прекрасно это понимал. Времени катастрофически не хватало. Даже полчаса от дома до работы — это потерянные минуты, которые можно и нужно использовать более продуктивно. Поэтому и ночевали в цехах и производственных помещениях, не желая тратить столь драгоценный ресурс, как личное время. Вдобавок, существовал план, а так же обязательства коллектива по его перевыполнению. Танковый корпус сам по себе не появится, его нужно произвести и собрать, машину за машиной — во внеурочное время, после смены.