Насилие требовалось лишь для борьбы со злом. А мы все являлись силами добра, войском света! Мы несли справедливость, точно зная, что правда за нами. И жили соответственно, ощущая свою великую миссию. Мир не станет царством добра сам по себе, этому нужно поспособствовать…

Когда мы вышли на улицу, уже окончательно стемнело, но идти было недалеко — всего три дома. К счастью, добрались без приключений, и в подъезде никто не караулил, а даже соседи в коридоре не встретились, общаться сейчас со Степаном Григорьевичем у меня никакого желания не имелось. И тетки дома не было, но к этому я давно привык.

Осмотрев комнатушку, я быстро решил:

— Спать будешь на кровати, только матрац один отдай, на пол его кину!

— Ты чего? — всполошился Леша. — Давай я буду на полу! Я же гость, и не хочу у хозяина его место отбирать!

— Вот потому что ты гость, поэтому прекращай спорить! Давай уже устраиваться, день трудный был! Устал, как собака!

— Знаешь, — голос Леши внезапно стал серьезным и каким-то взрослым, — в первую ночь, когда я очнулся в больнице, мне было очень жарко. В самой палате дубак, а мне жарко! Смотрю, а я укрыт сразу четырьмя одеялами.

Поэтому и жарко. Нас в палате как раз четверо и лежало: я и трое раненных бойцов на лечении. Так вот, каждый из них отдал мне свое одеяло, а сами мерзли. И потом уже я понял, что и предыдущие ночи они так делали, когда я еще в себя не пришел. Я ведь им даже спасибо не сказал после, не сообразил… а теперь думаю, спасли они меня этими одеялами, отогрели и вытащили, считай, с того света…

Чужих детей не бывает, так принято здесь считать. И бойцы просто сделали то единственное, что сумели — укрыли младшего от холода. А то, что самим мерзнуть пришлось — ерунда, и не в таких передрягах выживали.

— Ну, так сходим завтра, поблагодаришь! — предложил я, но Леха покачал головой.

— Поздно, выписали их и уже отправили куда-то дальше, в другой город… а я даже имена их не знаю.

— Выясним, — пообещал я уверенно. — Спи!..

С утра встали рано, умылись, занялись гимнастикой, потом наскоро перекусили, чем нашлось в закромах, и отправились на завод.

Я старательно оглядывался по сторонам, но ничего подозрительного не видел. Обычные хмурые утренние лица людей, спешивших на работу.

К нам никто не проявлял ни малейшего интереса. Вот и славно! Я все больше склонялся к мнению, что инцидент с Лешей был неприятной случайностью.

Но все же я решил уточнить:

— Помнишь, в тот день, когда тебя по голове стукнули, ты мне что-то хотел рассказать?

Леха виновато развел руками.

— Ничего не помню.

— Ты еще говорил о бригаде Зуева, они с нами в цеху работают. Сказал мне, что следил за ними и считаешь, они что-то задумали…

Алексей наморщил лоб, пытаясь вспомнить, но я видел, что у него не получается.