Мы зашли в огромный, теряющийся вдалеке цех, заставленный полусобранными корпусами танков, где вовсю кипела работа. Само помещение, размером в несколько тысяч квадратов, было достаточно хорошо освещено, благодаря длинным полосам полупрозрачного настила, покрывавшего крышу поверх сложной металлоконструкции. Вокруг стоял постоянный гул, суетились десятки людей. На один из танков неподалеку от меня на стальных тросах как раз опускали башню. Было холодно, огромное пространство еле-еле отапливалось паром от паровозных котлов, и я пожалел об оставленном в раздевалке пальто."

"В этот момент прозвучал протяжный заводской гудок, сигнализирующий об окончании ночной смены и начале дневной, но на него никто не обратил внимания. Люди ни на секунду не прервали работы, продолжая заниматься своим делом.

— Вон, Михалыч машет! — перекрикивая шум, сообщил Леха.

Метрах в пятнадцати от нас, дальше по цеху, я увидел коренастого мужчину лет сорока на вид, жестами подзывавшего нас.

— Где шастаете? — вместо приветствия нахмурился он, когда мы подошли поближе. — Я ждал вас раньше.

— Это я виноват, — я взял вину на себя, — мне было…нехорошо, Алексей меня ждал.

Михалыч — он же Петр Михайлович Корякин, потомственный рабочий, член партии с 1916 года, бригадир, к которому мы с Лешей были прикреплены в помощь, кинул на меня быстрый взгляд и кивнул, мол, ответ принимается. Димка уважал Михалыча, и я перенял его отношение. Среднего роста, кряжистый, с простым открытым лицом, мозолистыми руками и наполовину седыми волосами, он был неотличим от тысяч других рабочих.

— Ладно, что стоим, мнемся? Ключи взяли и вперед, норма сама себя не сделает…

Бригада Михалыча состояла исключительно из мужчин. С нами поздоровались, пожав руки, и тут же работа закипела. Поначалу я слегка терялся, но довольно быстро освоился и не отставал от Лехи, который носился, как угорелый, стараясь помочь сразу всем и каждому.

Эта, казалась бы сравнительно простая работа, потребовала от меня гораздо большей концентрации, чем я мог предположить. В Т-34 было более пяти тысяч деталей, и каждую требовалось надежно установить на нужное место. Да, у меня имелся большой опыт обхождения с боевой техникой, но в уже «готовом» виде, к тому же не с такой древней, как эта старая модель танка. В учебке на полигонах у нас было два Т-34, и мы в свое время хорошо на них покатались. Но кататься — это одно, а вот для того, чтобы собрать машину своими руками, требовалась особая квалификация. Все равно, что кто-то предложил бы сделать с нуля дирижабль — для меня все было внове. Благо, в цеху все было устроено с умом, и каждый собирал лишь свою часть очередного танка — конвейерный метод, позаимствованный когда-то у американцев, позволял ускорить процесс сборки во много раз.