Лантаарея пришла ощущением тлена и разрушения, темноты и тайных знаний, соблазном и искушением. Интересно, что теперь с ней будет? И моя смерть может означать ее свободу? Занятно… Даже жаль, что не узнаю. Хотя жаль не было.

Еще одно женское имя всплыло в голове, и я мотнул головой, прогоняя его. Вот о ней думать точно не хочу…

Но чем сильнее не хотел, тем больше Одри лезла в мысли, оживала, вставала в воспоминаниях, прикасалась ко мне незримо, но ощутимо.

— Прочь, — я прикрыл глаза. — Не хочу.

Я даже принялся насвистывать какой-то мотивчик, глазея по сторонам. Мысли затихали, даже бесплотное сожаление о никчемной жизни. Все тускнело, покрывалось в моей голове слоем пыли, делалось незначительным… ну было. И прошло.

— Не ходи, — посторонний голос появился так неожиданно, что я подпрыгнул и обернулся. На дороге стоял мальчишка, и я задумался, пытаясь вспомнить, где его видел.

— Ты освободил меня из клетки Шинкара, — подсказал пацаненок. — Меня и дядьку Шуара. Помнишь?

— Точно, — я кивнул. И шагнул дальше. Болтать не хотелось.

— Не ходи, — мальчишка не двигался. — Дальше уйдешь, уже не вернешься.

— Так я и не собираюсь. Возвращаться, — усмехнулся.

— Дядька сказал, чтобы ты не ходил, — пацаненок сдвинул темные брови. — Ты должен подумать о тех, кто тебя ждет.

— Не припоминаю таких, — хмыкнул я.

— Должны быть! — какой настойчивый пацан. Стукнуть его, что ли? — Вспомни!

И вновь обожгло имя. Летним дождем, грязью на щеке, запахом желания… Остро до дрожи, до сухого горла, до боли. Боли я не хотел и имя пытался прогнать. Но оно… цеплялось. Одри не желала покидать мою голову, трогала холодными пальцами мои чувства, играла с мыслями. Я ненавидел ее, но эта ненависть заставляла вспоминать…

Нутро обожгло, ледяные иглы пронзили плечи, ладони, ребра! Боль разорвала и потянула назад.

— Вот так… — прошептал мальчишка и посмотрел на меня стариковскими глазами.

Я выгнулся и заорал, открывая глаза на плите, залитой моей кровью.

* * *Армон зарычал, провел рукой по лицу, стирая пот.

«Вы вернули его», — голос внутри сознания заставил поморщиться."

"— Теперь мне нужно попасть к Лексу, — рихиор поднялся, чуть пошатнувшись. Он не знал, что сделал Первый, но ощущал себя как после тяжелой работы: в теле дрожь, в голове — звенящая пустота, и он вновь в песчинке от обращения. Но связь крови с Лексом уплотнилась, его напарник был жив, хотя вряд ли здоров.

«Ты помнишь свою клятву, рихиор Серебряной стаи?»

«Я сдержу слово, — говорить Армон не стал, лишь подумал. Но на поднявшуюся субтильную фигурку посмотрел твердо. — Перемести меня. Если для портала нужна жертва…»

«Моя сила не использует кровь и энергию смерти, — в голосе скользнула непонятная Армону горечь. Или ему лишь показалось.