— Папочка, а когда дяди уйдут? Я спать хочу! — заорала доченька.

— Папочка, мамочка, пусть дяди уйдут, плохие дяди! А почему нас не пускают на второй этаж? Ты говорил, там доски прогнили, а дядям можно?! — вторили две другие. Я выдохнул и сжал плечо Одри. Пока она справлялась неплохо, но уже дрожала, и на висках выступила испарина. Я слизал ее языком, делая вид, что целую.

— Не нервничай, дорогая, если господа ловцы провалятся в подпол, то не заденут твои соленья. Они левее! — сильно ущипнул ее за объемистый зад и заслужил взгляд, полный ненависти. Вот так-то лучше, а то совсем раскисла. Злость — это тоже источник силы, хоть и кратковременный.

— Командор, тут дыра на лестнице, — крикнул один из ловцов. — Огромная, не перелезть!

— Мы не успели отремонтировать дом, — с достоинством пояснил я. — И не ожидали столь почтенных гостей. Вы так и не объяснили причину своего визита!

— Это засекречено! Есть другой ход на второй этаж?

— Нет!

Вангер Дройт снова посмотрел на «серых». Теперь они прощупывали нас, и я напрягся, поддерживая Одри.

— Я чувствую магию, но не вижу источник, — равнодушно протянул один из них. Я сжал зубы. Раз ловец смог почуять магию, значит, не успокоится, пока не найдет, откуда она исходит. А Одри уже вся мокрая от измождения. Держать так долго столь объемную иллюзию — да девчонка настоящий клад! Жаль, что недолговечный, потому что глаза ищеек загорелись, почуяв добычу.

— Отдай, это мое!!! — заорала одна из тройняшек, и девчонки покатились по полу клубком бантиков и розовых платьишек.

— Нет, мое!

Сообразив, что Армон не зря затеял этот спектакль, я грозно рыкнул на «детишек».

— Что это такое! Муля, Пуся, прекратите! Немедленно отдайте!

Из раскрытой детской ладошки выпал стеклянный шар и покатился по полу. Внутри заорал дух, потрясая кулаками и складывая пальцы в неприличную фигуру. Этот шарик Армон всегда таскал с собой, считая чем-то вроде талисмана. Порой меня его сентиментальные замашки просто бесили. Но сегодня одна из них весьма пригодилась.

Я делано схватился за сердце:

— Магический шар? В моем доме? В стенах служителя Равновесия??? И эту срамную вещь принесли мои собственные дети? О, позор на мою седую голову!!! — Я попытался выдрать клок волос. Больно было по-настоящему. — О, стыд и смрадная гниль! — Одри толкнула меня локтем. — О, покаяние и прегрешение!

Дерьмо, у меня закончились слова!

— А почему ваша супруга постоянно молчит? — перебил мои причитания командор.

— Так она немая, — обрадовался я и подмигнул. — Очень удобно, кстати, вот смотрите!

Хлопнул Одри по заду и погладил грудь. Она дернулась, но ни слова не произнесла, выплетая аркан иллюзий. На этот раз злость с трудом справилась с усталостью, лишь на краткий миг победив ее. Но этого оказалось достаточно.