Алле-гоп! Я жду не дождусь, когда же на арене появится красноносый и рыжеволосый клоун, он же Поварёнок. Но он задерживается, не идёт и не идёт. Впрочем, неизвестно, как при нём повёл бы себя ювелирный ювелир…

Но и без Кухаря чудо происходит просто охеренное. Этот самый алле-гоп. Феерия! Женщина-змея! Е**ть-копать! Нештатная ситуация! На это мы точно не рассчитывали. Из-под стола оценщика вырывается пружинящее тело ниндзи с пистолетами в обеих руках. Жесть! Стройная, упругая и, несмотря ни на что, ужасно сексуальная, да что там, просто чистый секс, тем более её сиськи я уже имел возможность заценить. Да, твою дивизию, это Марина!

Ва-банк!

Рука Давида Георгиевича, выпущенная как щупальце в сторону лилии, замирает в воздухе. Немая сцена, в лучших традициях. Немая, но очень короткая. Выскочив из-под стола и замерев на мгновенье, Маришка резко поднимает руки, продолжением которых оказываются не «пустынные орлы», конечно, но что-то тоже очень серьёзное с охренительными глушаками."

"Хлоп! Хлоп! Она лупит с двух рук. Стекло кабинки вдребезги. Дато с пробитой башкой и красным фонтанчиком изо лба, его угрюмый помощник с пробитой башкой и таким же фонтанчиком. Постмодернистский перформанс, синхронное фонтанирование. Седоусый ювелир с искажённым от ужаса лицом инстинктивно подаётся назад. Рука его разжимается и… я успеваю подхватить лилию и тут же упасть на пол.

Воздух, где только что был я, прорезает пуля. Брошь — в карман, «браунинг» — из ботинка. Бабах! Не ждала, змея-женщина?

Дверь открывается и Маришка начинает поливать огнём громил Давидовых, спешащих на звуки разбитого стекла и моего пистолета. Мои парни проявляют не меньшее, чем у неё мастерство, хотя Виктора всё-таки задевает. Твою дивизию! Сука! Я стреляю, но она успевает наклониться, совершая немыслимый кульбит. Такую циркачку и убивать жалко. Но только не мне. Мне не жалко, она, сука, моих парней замочила!

— Бл*дь! — орёт она, дёргая рукой.

Получай, ехидна!

Парни палят, но не попадают. Только я пока смог её задеть.

— Брагин, сука! — целит она в меня, заставляя вскакивать и тут же падать, и снова вскакивать.

Тварь!

Бац! Бац! Бац! Витрины вдребезги, кольца и браслеты, юбки и жакеты! Золотой фейерверк, золотой дождь, золотой фонтан… Пацаны начинают конкретно гасить, а она рвётся ко мне. Один магазин отстрелян и пистолет летит в сторону. Она перекладывает оружие из левой в правую.

— Егор… — сладким томным голосом стонет Марина, прячась за витриной. — Иди ко мне, иди мой сладкий… Я ничего Наташке не скажу. Иди, зайка…

Бац! Бац! Бац! Твою дивизию!

— Давайте, братцы! Изрешетите её! Превратите в фарш суку!

Из-за витрины вылетает…

— Ложись!!!

…граната! Я падаю на пол, закрываю голову и открываю рот.